— Почему «кому-то»? Вы даже не предполагаете, что это может быть Митя?
— У Мити есть только Митя. Хотя кто знает, может именно это твое обожествление его персоны сразит самовлюбленного. Я считаю, что тебе стоит позвонить маме и предупредить, что ты останешься у меня и утром отправишься к своему дорогому Митеньке.
То утро я ждала вечность. Тогда же впервые шкурим с величайшего соизволения Руфы. Я не могла уснуть, и чтобы не трястись и не проговаривать все время слова, которые «выдам» Мите, я бегала то на кухню попить, то посмотреть на часы. В один из таких походов встретила Руфу, которая под лампой, видимо, перечитывала письма или документы и дымила одну за другой сигареты.
— Вы теперь курите сигареты? — спросила я.
— Ты внимательная очень. Я курю сигареты уже лет пять, — усмехнулась старая дама. — Хочешь?
— Не знаю. Давайте.
Затянувшись, я почувствовала легкое головокружение и вдруг успокоилась. Мои беспокойные руки, наконец, нашли себе применение. Дым приятно кружился у лампы. Мы сидели молча и выпускали кольца. Руфа делала это мастерски, а у меня выходили какие-то трубочки-струйки. Теперь, после шестилетнего опыта, я могу точно сказать, что не стоило начинать. Вот сейчас сигареты заканчиваются, и никто не принесет. А руки девать некуда. Сигарета все-таки и греет, и успокаивает. Я взяла предпоследнюю и решила несмотря ни на что выйти на поиски сигарет. Мне нужна была цель «смелого поступка». И пусть даже меня… Я почувствовала запах знакомого дыма и принюхалась. Нет, не помню, от кого так пахло, явно это было давно. Откуда он пришел, этот дым, и главное, что за этим вкусным, ароматным запахом? Трубка. Не может быть. Я вскочила и побежала к калитке. Я рвалась туда, но дверка не поддавалась. Я же себя заперла. Где ключ? Пока я шарила в карманах пальто и темной траве, запах ушел, дым рассеялся. Хотелось громко заорать, чтобы все, кто прятался за калиткой, в кустах, в лесу вышли и закончили свое дело. Но, тихонечко подав голос, который отозвался плаксивым, дрожащим эхом, я испугалась. Может, никого и нет, по привычке пыталась я успокоить себя.
Как и тогда, в первую встречу с Митей, я приехала на вокзал задолго до поезда и стала вглядываться вдаль в надежде, что состав скорее примчится на мой зов. Но ничто не могло изменить расписание. Я закурила вторую, нет, третью сигарету в своей жизни. Мне казалось, что так я выгляжу шикарней, и стала принимать различные позы, складывать пальцы так, чтобы это выглядело элегантно. За неимением особых возможностей отличится внешними данными я старательно ухаживала за ногтями с детства и теперь радовалась за себя. Наконец я по своим манерам приближусь к Руфе и горячо и страстно любимой Митей Анне Николаевне. Правда, у меня нет мундштука, как у Митиной мамы, но я еще молода и, возможно, это было бы уж слишком «изысканно».
