Вечером пришёл немец, и мы пошли с ним гулять в сквер Observatoire. Он что-то говорил... я не слушала... Какое-то досадное чувство наполняло мою душу, и я не могла дать себе отчёта, -- почему...
2 июня.
Троицын день. Отчего всё чаще и чаще думаю о нём? Неужели полюбила его? До сих пор я не знала, что такое любовь... и не понимала.
Ну, что ж? Всё надо знать, всё надо испытать в этом мире... А любовь для меня -- нечто такое новое-новое...
Какое-то радостное и гордое чувство наполняет душу. Мне кажется, будто я не жила до сих пор, точно чего-то ждала... теперь -- начинается жизнь...
7 июня, пятница.
Серенький конверт со знакомым почерком. Это было от него.
Так он уехал! <...>
Я взялась за книги, раскрыла программы... <...>
При мысли о том, что он отдыхает там на даче, тогда как я должна сидеть здесь, в душном городе -- как-то хорошо делалось на душе. Если бы эти мои занятия -- могли заменить его! Пусть бы он отдыхал, я бы работала за него...
9 июня, воскресенье.
Когда он должен вернуться?
"На несколько дней я уезжаю в деревню..." -- ну, значит, скоро... Когда вернётся, он напишет... Наверное в пятницу, так как это его дежурство в госпитале...
11 июня, понедельник.
Ещё только начало недели! Как долго... Сегодня на электризации Брока познакомилась с интересной сиделкой, мадам Делавинь. Бывшая коммунарка, член партии социалистов-революционеров, очень энергичная и неглупая женщина. Мадмуазель Анжела, которая электризует больных, тоже очень симпатичная и простая. Гораздо лучше, чем в Сальпетриер. И с больных взяток не берут, хотя на стене и нет объявления о том, чтобы их не давать...
Пока сидя на скамье мы разговаривали во время электризации, дверь растворилась и вошёл пожилой господин, окружённый толпою студентов. Взгляд его прекрасных чёрных глаз, казалось, проникал прямо в душу -- и сразу выделял его из толпы. Он подошёл к нам и стал спрашивать каждого, кто его направил.
-- А вы, мадмуазель?
-- Меня направил мсье Ленселе.
-- Что это за человек с таким необыкновенным взглядом? -- спросила я мадмуазель Анжелу, когда он ушёл.
-- О, это знаменитость по накожным болезням, доктор Дрок.
-- Действительно, он очень симпатичен.
-- Так-то так, да всё-таки он клерикал... -- со вздохом сожаления прошептала мне на ухо мадам Делавинь.
Мне самой стало смешно при этой мысли. А ведь верно, хоть и знаю, что надо мной могут смеяться...
Но если бы кто-нибудь предложил мне в годы успехов, -- реальной удачи в делах -- нет, -- не отдам я за них этот час!
19 июня, среда.
Поздно вечером я отбросила в сторону толстый том конституционного права... и выглянула в окно. Хорошо бы выйти пройтись в такую чудную ночь.
Вдруг я вспомнила его адрес -- 5, rue Brezin... и мне захотелось непременно пройти по этой улице, мимо дома, где он живёт. <...>
Я шла по бульвару Пор-Рояль, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух. Кругом ни души не было. <...>
Я забыла, которая по счету с avenue d'Orleans будет улица Brezin. Кого бы спросить? Полицейских не было; кабачок на углу был ярко освещен, две-три женщины обнимали поздних посетителей.
Я подошла к кассирше.
-- Скажите, пожалуйста, мадам, где улица Brezin?
Сказала и испугалась откровенно-любопытного взгляда, каким уставилась на меня хозяйка. Мне показалось, что она догадалась, зачем я иду... Я смутилась, покраснела, и в голову не пришло, что в такой поздний час "порядочные" женщины не входят в кабаки.
-- Это подальше, мадам... Вторая улица направо.
-- Большое спасибо, мадам.
В самом деле -- вторая направо -- это и была rue Brezin. На какой стороне четные и нечетные номера? направо -- 4, ... значит, налево... вот он, 5, с красной решёткой, небольшой, пятиэтажный. Только в двух-трёх окнах виднелся свет; которое из них его окно?
Я прошла улицу до конца. Какой сюрприз! небольшая площадь, усаженная деревьями, и сквер! <...>
Сидя неподвижно на скамейке, я слушала тихий шелест листьев и голос ночи, таинственный и странный, и думала -- где он теперь?
