Оставшись одна, я с любопытством осмотрелась. Дверца зеркального шкафа была приотворена. Я заглянула туда: толстые книги в красивых переплётах стоят там... Ни вещей, ни платья -- ничего! Как странно... Туалетный стол -- пустой. Чем больше вглядывалась я в обстановку комнаты, тем более она производила впечатление чего-то двойственного -- точно она служила каким-то временным пребыванием. Письменный стол был буквально завален книгами на французском и немецком языках с массою рисунков... среди них валялась пачка запылённых визитных карточек. Я взяла и прочла:
Так вот оно что! значит, он живёт не здесь, а где-то в городе.
Ящик письменного стола был не вполне задвинут: в нём лежала масса всяких бумажек, писем...
Я плотно задвинула ящик и рассеянно перелистывала толстый медицинский том. Из книги выпала закладка -- узенький клочок бумаги, вырванный из тетради -- как мне сначала показалось.
Я подняла его, чтобы вложить обратно на место, и вдруг нечаянно прочла: "pas trouvee chez moi" {Ненадолго отлучилась
Письмо от женщины!
И только тут заметила я, что клочок бумаги был элегантной голубой узенькой карточкой с золотым обрезом, такой узкой и длинной формы, какой я ещё не видала.
Так вот как...
Я вертела в руке бумажку. Взглянула ещё раз... какой неразборчивый почерк! только и видно, что, "ненадолго отлучилась..." -- должно быть извинение, что не застал её дома. Вверху стояло число: 2 февраля 1900...
Мне стало стыдно, что я нечаянно прочла хоть одну фразу из чужого письма. Но чёрт бы побрал эти модные бумажки, похожие скорее на клочки, чем на письма. Знай я, что это письмо -- никогда бы в руки не взяла. Хорош тоже и он -- употребляет женские письма на закладки своих книг...
Я села у стола и взяла "Frau Sorge" {Роман Германа Зудермана (1857--1928), "Госпожа Забота" (1887).}.
Как хорошо в этой уютной, светлой комнате! Уже одно то, что я в ней была, действовало на меня успокоительно. Я читала "Frau Sorge" уже давно, и знаю, что в конце есть прелестная сказка. Но не успела начать её, как вернулся Ленселе.
-- Много ли Вы успели прочесть? Приношу извинения -- сегодня мы задержались с обедом...
Я подумала, что он мог бы и поторопиться, но часы обеда и завтрака священны для каждого француза, и сократить их нельзя. И из вежливости, вслух, отвечала:
-- Ничего страшного... И потом, я ненадолго...
-- Нет--нет, сегодня я не занят... у нас есть время до десяти часов... Я обещал Вам книгу -- сейчас принесу...
Он вернулся через несколько минут с толстым томом.
-- Я был в большом затруднении, у нас в библиотеке нет таких книг -- и притом я не знаю, в чём дело.
-- Да я и сама не знаю; воспитатель брата наотрез отказался сказать, чем был болен брат...
-- Удивляюсь. Отчего он не мог сказать -- вот предрассудки-то! -- говорил он и сел напротив, перелистывая книгу. -- Видите ли, я не знаю, вряд ли эта книга будет вам полезна. Вы ничего не поймёте.
-- О нет, нет -- пойму! Ведь понимают же медички, -- живо возразила я.
-- Как хотите. Вот, тут говорится о болезнях мужских половых органов, о влиянии этих заболеваний на нервную систему...
Он говорил, а я смотрела на него. Свет лампы ярко освещал его голову. Тонкие, правильные черты лица. Тёмные, изящные брови казались почти чёрными, и голубые глаза с длинными пушистыми ресницами смотрели серьёзно и внимательно сквозь стёкла пенсне. Чёрная бархатная шапочка интерна очень шла к нему. Это была красивая, изящная голова, какой я ещё никогда не видала...
Я слушала, и смотрела, и переживала чудные минуты...
Человек, который сделал мне столько добра, -- так хорош, так симпатичен... в эту минуту он мне казался совершенством, в котором так гармонично сливались красота души с красотой внешней; и это сознание доставляло такое глубокое, такое невыразимое наслаждение, что все существо мое, казалось, жило какою-то новою жизнью...
Да, немец был прав...
-- Но вряд ли это даст вам что-нибудь. К тому же, если вы даже и узнали кое-что из этой книги, -- всё равно вы теперь от него далеко, всё равно не можете ничего сделать. Сосредоточьте лучше своё внимание на том, что сейчас непосредственно важно для вас самой. Помните, что у вас впереди есть цель, которую вы должны достигнуть... Занимайтесь, готовьтесь к экзамену...
-- Но я так устала... мне кажется, что я совершенно ни к чему не способна -- памяти нет.
-- Это вам только так кажется. Вы просто на время потеряли волю, а память восстановится опять, за это нечего бояться. Поддерживать в самой себе упадок духа, уныние -- совершенно бесполезно, это убивает вас. Вы должны овладеть собой; помните, что вы человек интеллигентный, что ваша работа может быть полезной для женщин.
Говори он так целую вечность -- я всё слушала бы... Слова его поддерживали, оживляли меня...
И я вспомнила его совет выйти замуж, и как в Москве представился случай, -- и мне захотелось рассказать ему об этом.
