Дневник сельского фельдшера полностью

Березин вышел на улицу и присел на скамейку возле ворот. Закурил.

– На «Ильича» собрался? — Совсем рядом спросил знакомый скрипящий голос из темноты.

Березин молча накинул капюшон куртки на голову и спрятал руки в карманы, показывая своим видом, что не предрасположен к продолжению разговора.

– Снова молчишь… Вот почему ты, Березин, со мной всегда такой неразговорчивый? А? — С каким-то де́ланным разочарованием произнес тот же голос. — Сколько мы с тобой уже знакомы? Пять лет? Десять?

Березин молча смотрел перед собой, сжимая от злости зубами фильтр сигареты. Никакого желания отвечать на провокации не было.

– Ну молчи-молчи… Я знаю что ты на отделение Ильича едешь. Мне, между прочим, тоже туда надо.. К Вихрову. Уже полчаса тебя жду тут, под дождём… Ха! Может быть подбросишь? — С усмешкой сказал голос.

– Тьфу! — Березин зло выплюнул окурок и встал со скамейки. — «Пешком пойдешь! — подумал он в ответ. — Тебе не привыкать, костлявая».

По улице, освещая себе путь сквозь дождь, подъезжал больничный «УАЗ-буханка».

…

Разогнав грязные лужи и скрипнув тормозами, около меня остановилась наша «буханка».

— Доедем теперь? — Спросил я у водителя запрыгивая в салон.

— Теперь, да. Заправил тридцать литров.

— Поехали. Только участкового надо с собой прихватить.

Дождь усилился. Выехав из деревни на просёлочную дорогу, которая превратилась в кашу из глины и камней, УАЗик, слой за слоем, наматывал комья глины на свои колеса и, когда глины становилось слишком много, то он отшвыривал её в сторону, в темноту.

— Ещё позавчера дорога гладенькая была, как асфальт, — старался перекричать шум и скрип старого УАЗика водитель Коля, вглядываясь через залитое ветровое стекло и работая рулём, чтобы нас не стащило с дороги в поле. — КамАЗы с зерном посуху укатали, а дождь пошел и всё… Снова болото… Едешь сейчас, «как корова по льду». На легковой сейчас тут делать нечего. «Сядешь на брюхо»!

— Ну да, — подхватил участковый, который поехал с нами, — я, как раз позавчера, ездил туда на своей ласточке. Там Гришка-Костыль с зоны недавно освободился, а у меня не отметился. Вот я и ездил его предупредить, для начала.

Они ещё о чем-то говорили с участковым, а я молча смотрел на освещаемую тусклыми фарами дорогу.

…Тик-так…, тик-так… — Непрерывно работали дворники на ветровом стекле. Впереди было ещё около двадцати километров непролазной грязи.

Заехали в деревню. Эти самые двадцать семь километров мы преодолели за сорок минут.

— Подъезжай к дому Быкова. Он там по соседству живёт — сказал участковый. — Эта «синявская хата» мне уже всю плешь проела. Постоянно там какие-то «типы́» синячат и ошиваются.

Возле ворот дома Вихрова нас встретили Иван Иванович и его жена Алла Владимировна.

Алла Владимировна сорок лет проработала в селе учителем начальных классов.

Я вышел из машины, взял с собой сумку, направился к ним. Иван Иванович молча пожал мне руку, развернулся и пошел в дом. Я пошел следом.

— Давно Вы его обнаружили? — Спрашивал его участковый.

— Часа полтора назад. Я сразу же доктору позвонил.

Я посмотрел на часы — 04.55. Вихров лежал в том же положении, в каком и обнаружил его Иванович Иванович.

«Пульс слабый, частый… Как у зайца» — Отмечал я про себя. Несколько ушибленно-рваных ран в волосистой части головы. Множественные гематомы и кровоподтёки на руках, туловище. Изо рта и носа на пол натекла небольшая лужица крови, которая уже давно свернулась и засохла оставив темно-бурое пятно на грязной половице.