Очень интересно рассказывал он о своем знакомстве с Богровым, убийцей Столыпина, в 1912 году. Книжник до 1925 года не верил, что тот был провокатором; но в 25-м году он получил совершенно точное доказательство о его провокационной работе, и вдобавок Богров его самого выдал, когда Книжник сюда, в Петербург, приехал с чужим паспортом, данным ему за границей самим же Богровым. Это было как раз тогда, когда И.С. у меня ночевал, не будучи еще прописанным.
Богров был сын очень богатого человека в Киеве, получал от отца на булавки 150 рублей, сам как присяжный поверенный зарабатывал 300 рублей, но вел усиленно кутежный образ жизни. Истратить 1000 рублей за ночь ему ничего не стоило. Вот он и продавал свою совесть и направо и налево.
Виделась на днях с Натальей Васильевной, была у нее, перед этим она ко мне заходила.
(А пушки все грохочут, и радио весело играет. По слухам, мы начали здесь наступление.)
Лариса Шведова ее подкармливает. Н.В. продала ей какую-то мебель за продукты, сдает ей же напрокат мебель Фефы и Мапы – тоже за продукты, и Лариса ей сказала: «Пока я цела, вы не пропадете и голодать не будете».
Н.В. голодать не будет, но теперь ясно, отчего так голодают больные. Этот голод уж я на себе испытала. Я не знаю, может быть я рассуждаю, как лиса, которая глядела на недоступный виноград, но мне кажется, я бы не стала якшаться с такой заведомой воровкой, цинично ворующей у больных, и в таких масштабах. И, во всяком случае, не могла бы брать эти заведомо краденые продукты.
Накормила меня Н.В. свиными котлетками с кашей и цветной капустой, напоила чаем с сахаром и хлебом с маслом! Это все такая роскошь сейчас! Свинина, конечно, от Ларисы.
В Союзе писателей раздавали молотовские подарки[1057]: полкило масла и еще другие продукты. Н.В. тоже получила.
2 сентября. Вчера шла в Союз композиторов. В Екатерининском сквере[1058] встретила Варвару Ивановну Кучерову, давно не виделись и еле узнали, такими стали красавицами. Обе посетовали на Елену Ивановну и решили, что она бессовестная. В.И., когда Елена Ивановна была арестована, в течение полугода возила ей передачу: и масло, и печенье, и все вообще, что было возможно достать. Никакой благодарности. Благодарность – аристократическая добродетель, а в Lily, несмотря на княжеское воспитание, очень сказывается пролетарское происхождение ее матери.
Тут же встретила Соню Муромцеву. Шла к Мичуриной, где сейчас живет.
«Я говорила прошлой осенью: выживут сильные; эту зиму пережили сильные. А теперь я говорю: выживут воры и проститутки. Вот посмотрите: у арки разговаривают честная библиотекарша – смотрите, как она худа, – и певица-проститутка. (Жирная морда с гривой и прической à lа Аполлон Бельведерский[1059], как теперь носят наши красотки.) Я, – продолжает Соня, – продаваться не могу, но я держусь проституток. В концертах я им нужна, я имею успех, вот мне и перепадает от них и их комиссаров. Проституция сейчас чудовищная. Я стала циником. Я совершенно не та, что прежде».
Она все время ездит по шефским концертам, ее там кормят, и это все, что она получает.
31 августа, сидя в сквере, до которого я еле дошла, я записала: «Давно не было мне так плохо, как сегодня утром. Голова кружится, темнеет в глазах от откровенного голода. Еле дошла до столовой. Денег нет. Сейчас доела весь хлеб, а всего одиннадцатый час. Надо продать книги.
Даже не слабость, а состояние пьяного. Иду, еле удерживаясь по прямой линии, неустойчивость походки. Ужасно».
1-го я получила ½ кг хлеба, это все еще за водку, которую я очень дешево променяла за 2 кг хлеба. А Гаркова, соседка, получила около 3 кг за ½ л., а ее дочь 700 рублей и 400 гр. хлеба. Je suis toujours roulée[1060], больше я к этой комиссионерше не обращусь. Очень уж я была голодна тогда. Получила я ½ кг хлеба вечером и сразу же разрезала, подсушила на печурке и съела. Ругала себя. Но зато наутро головокружения нет, я бодра и могу действовать.
Состоялось у меня сегодня свидание с Загурским, устроил это Богданов-Березовский в Союзе композиторов. Я ему рассказала, что мне поручено Машировым собирание материалов по всем видам театра, музыки и пр., и, как выяснилось со слов Бартошевича, он будет устраивать выставку в Институте Герцена
Загурский был озадачен. При чем же Бартошевич, если вы собираете материал? На завтра, 4-го, назначил прием и вызвал директоршу Театрального музея Соловьеву, которая возглавляет это дело.
Хоть бы что-нибудь вышло из этого, а то не вытянуть.
Валериан Михайлович дал мне 150 рублей в долг и обещал устроить заем в Союзе композиторов, пока не получу за работу. Лучше всего бы мне пристроиться к Дому Красной армии, организовать там кукольную бригаду.
Утром наконец добилась в Доме Красной армии Бродянского для интервью о его агитвзводе.
