Во время поисков его по коридорам наткнулась на Кочуровых. Юрий Владимирович репетировал какую-то очень героическую песню с певцом, а Ксения сообщала мне слухи. Был полузакрытый доклад для военных, на котором говорилось о том, что в Англии существует три партии или, вернее, три течения. Черчилль за 2-й фронт и максимальную помощь России. Иден считает, что Ливия уже и есть 2-й фронт[1061], и этого достаточно, и третье течение, возглавляемое женщиной-депутатом: СССР такая зараза, что чем скорее эта зараза погибнет, тем лучше. В Америке Уилки за 2-й фронт и максимальную помощь, а Рузвельт – помощь постольку, поскольку деньги на бочку. Иден еще говорил, что потери при Дьепе[1062] доказали невозможность высадки в Европе.
Мы мирно смотрели, как Гитлер забирал Европу, и усердно ему помогали и кормили немцев. Теперь и нам по-настоящему никто не поможет. А немцы уже под Новороссийском и, говорят, уже взяли Грозный. Воображаю, что было бы, если бы царское правительство терпело такое поражение, такой позор.
За это время интервью С.А. Морщихина. Красивое лицо с ярко выраженным великорусским типом, с остроумными складочками вокруг веселых глаз. Лет 50. Окладистая полуседая борода.
Долгое время воевал в тылу у немцев, партизанил. Был ранен в правую руку, лежал в больнице и сейчас, к его большому сожалению, не может идти на фронт, вернулся к режиссерской деятельности.
Художественный руководитель соединений армии.
Будучи в тылу у немцев, захватил несколько машин, одна из них была с кукольным театром Петрушкой, он смог захватить с собой только песенник. Кукольных театров у немцев много, они работают очень близко от линии фронта, чуть не каждый полк имеет своего Hanswurst’а[1063], об этом мне рассказывал и Бродянский.
Заходила как-то опять к Маширову. На этот раз он мне рассказал, как П.З. Андреев был обвинен в антисемитизме, почему и ушел из консерватории. И как он, Маширов, придя в консерваторию через 2 года после этого, раскопал всю историю, убедился, что все это была ложь и клевета и вернул П.З. в консерваторию. Они земляки, из одного села Осьмино Лужского уезда. А какой барин Андреев, какой князь Игорь!
У Елисеева[1064] объявление: «Консультации по вопросам использования дикорастущих пищевых растений дает профессор М.В. Корчагина по понедельникам от 11 <до> 12».
3 сентября. 30-го, на одиннадцатый день моего пребывания дома, ко мне под вечер зашли Елена Ивановна и Ляля Раздольская по дороге в кино. Перед этим я ей послала открытку, что дома, но что очень болят ноги, поэтому почти не выхожу и работаю лежа. Сделала я это нарочно, т. к. была уверена, что это будет сообщено Левину. Я сама, конечно, к нему не пошла, как он этого требовал, но, чтобы избежать лишних неприятностей, надо было ему дать знать, что болею. И сегодня часов в 11 утра этот сеньор явился ко мне. Очень любезен: как мое здоровье, как самочувствие, как было в больнице, могу ли ходить. Подтверждаются мои предположения о сношениях Е.И. с Левиным. И пригласил в воскресенье 6-го вечером к себе!
Черт бы их побрал.
Я ему сказала, что толку из моих посещений никакого нет, я никого не вижу, а деловые встречи ограничиваются интервью.
Вчера была в Доме Красной армии на спектакле «Русские люди»[1065]. «Психологические этюды» немецкого майора очень мне напомнили наши разговоры с Левиным.
Пьеса неплохая, скорее хорошая, очень верные характеры, но затянуты диалоги, в особенности концы актов.
Для объективности в комнате Марфы Петровны – матери командира и убежденной патриотки и героини – в углу висит образ, и она несколько раз крестится.
Крестится и Мария Николаевна, которая отравляет немецкого офицера. Обеих этих женщин немцы казнят.
Очень верно нарисован командир Сафонов, и очень грустно, что это так, что наши командиры из народа именно такие, и конечно, этим и объясняются наш разгром, наши поражения.
Сафонов неумен, очень доверчив и неосторожен, не бережет людей. Приходит с немецкой стороны русский перебежчик и шпион, он сразу делает его политруком; задумал ли его таким автор или нечаянно получилось, не с кого было писать умного, талантливого командира, но Сафонов получился именно такой капитан, каких я видела в больнице, без всякой культуры, он бывший шофер, у которого большая личная храбрость должна, по-видимому, заменить умение, обдуманное действие.
Мы то и дело читаем в газетах, как два, три или пять храбрецов охраняют какой-то рубеж и гибнут, не сдаваясь и нанося огромный ущерб немцам, которые всегда в превосходящем количестве. Кто посылает на верную смерть этих людей? Сафоновы – а не это нужно. Нужно уметь побеждать. Когда Глоба, фельдшер, уходит в разведку, напевая «Соловей, соловей-пташечка», Сафонов, посылающий его на верную гибель, говорит: «Вот как русские люди идут на смерть».
