— Да не выжил я. Сколько раз тебе можно повторять. Не жизнь это. — устало объяснял Семён. Он же Фёдор Смолин.
— Рассказывай Федя! Не томи! — упрашивал с потолка Петрович.
— Рассказывать особенно нечего. Когда произошла засветка меня превратило в пыль. Я же, как ты, Паша, помнишь, в надстройке сидел. Пытался понять, почему тогда приборы взбесились. А потом засветка разом, и я увидел, как потолок надо мной засиял чёрным.
— Очнулся я, когда Мирон вновь запустил электростанцию. И чувствовал себя облачком. Нет ни рук ни ног. Летал одним комком. Но тут, что называется, повезло. Во время засветки меня сдуло в вентиляцию. И там по коробам, закинуло в отстойник. Где валялся скелет Семёна. Я облачком с ним и слился. Со скелетом. Теперь я скорее Семён, чем Фёдор. Руки у меня уже не те.
— И как такое возможно? — поразился я.
Семён вытянул руку для демонстрации. От руки полетел черный пух. Мы с Большаковым в страхе отскочили.
— Вот так вот. — вздохнул Семён. Пух сам вернулся к нему и слился с телом.
Снова сели за стол. Пытаясь разрядить нервную обстановку, Петрович опустил щупальца с потолка и разлил всем чаю.
— А мою жену так можно восстановить? — вдруг спросил Павел Фёдорович.
— Нельзя. Их же перемешало всех. И каждую метелицу их перемешивает. Но ты правильно думаешь, Паша. Они тоже вокруг станции летают и жить пытаются. Я их крики постоянно слышу. Много их там летает.
Посидели, помолчали немного. Потом Семён кашлянул.
— Я ведь чего пришёл-то, Паш. Видел, что Мирон удумал? Больных Аркатом в манекены заливать? Так скоро и до детей доберутся, а у тебя там дочка.
— Ещё бы я об этом не знаю. Но, быть-то мне как? Я повязан с ними обоими. — Большаков опустил голову.
Я непонимающе посмотрел на Семёна и тот заметил мой взгляд.
— Рассказываю! — он показал мне ладонь. — Большаков и Фунтик вступили в сделку с Мироном и Кузнецовым. Сразу в две сделки. Большаков соорудил возле провала систему контрольных станций, призванных следить за состоянием ядра. Вернее, сферы. Чтобы второй засветки не было. Очень важное и ценное начинание. Браво, Павел. Вы превзошли мои надежды. Я бы до такого не додумался. Но этому всему была предыстория. Когда станцию запускали, то на многих электронных платах нашли странные наплывы. Словно таракана сожгло и в лак заплавило. Маленькие такие шарики. Методом проб и ошибок Мирон определил, что это нифига не тараканы, а аномальное воздействие сферы на оборудование. Сфера очень хотела поделиться. Размножиться, если кому не понятно. И всё выхода искала. Наплывы изучили и ахнули. Да, на таких тараканах мы миллиардерами станем!
Наш Паша возьми и предложи — а давайте систему контрольных станций сделаем. Сфера пойдёт по обманным линиям, которые мы к ней проложим и будет такие наплывы делать постоянно. Как яблонька будет плодоносить. А мы этими плодами пользоваться. Так появились эти самые платы, которые ты, юный ученик, меняешь по станциям.
— Ничего не понимаю. — ответил я.
— Павел Фёдорович, это правда?
— Да. — глухо ответил тот. — Сначала один тип плат в кассету ставили. Потом определили, что при метелице происходит выброс от сферы. И в метелицу стали ставить усиленные 32-е. Из них самые лучшие батарейки получаются. Фунтик нюхом чует, когда созревает очередная плата, но поскольку отдел Мирона производит не все платы, часть мы получаем от Кузнецова. Мирон не знает, что у Кузнецова есть свой запас.
— Батарейки?
— Да. Если сделать танк с электромотором, то такой батарейки ему на 100 лет хватит. И ещё на гаусс — пушку останется. Понимаешь, насколько они ценные? — вздохнул Большаков.
— А ещё мы, кроме батареек, что получаем? — усмехаясь спросил Семён у Большакова.
— Генератор засветки. — послушно ответил тот. — Хочешь — бомбу. А не хочешь — так можно изготовить ручное оружие с ограниченным количеством зарядов.
— И во всём этом участвуешь ты, мой маленький друг. — захлопал в ладоши Семён. — Теперь твоя работа уже не кажется тебе бессмысленной?
— Как-то это всё неправильно. Через жопу что ли. — пробормотал я, переваривая информацию.
— Наконец-то. Ты обрёл мудрость. Хвалю. Без пол-литра, тут и не разобраться. Это Россия, сынок. Но, всё действительно так. Иначе какой бы интерес у иностранных партнёров? Нет, их не ради переработки отходов привлекли. Ради обещаний в возможности эксклюзивной разработки целых направлений в машиностроении, робототехники, судостроении, перечислять можно бесконечно. Самое главное, чего хотят Кузнецов и Мирон? Они оба хотят устранить конкурента. Но Кузнецов жаждет использовать возможности сферы как есть — создав закрытую от посторонних глаз территорию. Ему иностранцы не особенно и нужны, он хочет подняться на оборонных заказах. А вот Мирон жаждет поделиться знаниями со всем миром. Но так, чтобы все подсели. Что бы без его технологий никуда. Поэтому они оба считают, что поступают правильно и стремятся избавится друг от друга. Кузнецов создал группировку Ликвидаторов. Мирон выпустил из санатория своих кукол. Кто из них ударит первым и как нам выжить в таком бардаке? Пора бы нам это обсудить.
