Колёса поезда стучат по рельсам. Вагон качает, и от этого головная боль и тошнит. А может это от голода подташнивает. Не знаю. Не важно. Большаков опять подходил, просил, чтобы я поел и отвлекся. Не могу есть. Кусок в горло не лезет. Хочется лечь и сдохнуть.
И спать не получается. Хожу из угла в угол по вагону, теперь вот в дневник записать решил.
Большаков всё над дочкой возится. Радуется, как курица-наседка над цыпленком. Дочка его молчит в основном. Мало говорит. Оно и понятно. Натерпелась она тоже порядком. Не дали мы ей прорасти спокойно. Сразу потащили на вокзал. Может чего и не так сделали? Да как теперь поймёшь?
Мы не доктора, не биологи. Сидит его дочка на койке своей, с каменным лицом, и молчит. Всё себя оглядывает. Не верится ей похоже, что у неё руки-ноги есть.
Зато Павел Фёдорович за нас троих разговаривает. И про то, что нам уехать как можно дальше надо. И где теперь жить. Где он паспорта новые сделает. Себе и дочке. И что матери моей готов помочь. Успел, говорит, несколько килограммов драгметаллов из Солнечногорска на большую землю отправить. К проверенным людям. Если бы Юлька не заболела — давно бы уже сбежал с ней, и жил нормально.
Нормально. После Солнечногорска наша жизнь уже не будет нормальной. Моя — точно. Нина осталась в городе. Что там происходит? Чем дело для горожан кончится? Может быть наоборот, всё только начинается? Глобальные перемены. Рассвет Нового мира. Не хотел бы я жить в таком новом мире. Не для всех он. Уж точно не для меня. Надо сосредоточиться и попробовать описать всё, что происходило со мной той ночью.
Итак. C чего же начать?
Я вернулся в общежитие. Соседа в комнате не было. Видимо, решил поработать в две смены. Я сходил в душ. Потом разогрел консервы и поел. От еды меня разморило, и я решив немного полежать на кровати, незаметно для себя уснул.
— Вставай!
Я вскочил, словно меня в бок толкнули. В комнате царил полумрак. Уже темнело. Сколько же времени?
— Так всё проспишь. — я узнал голос Семёна. Он разговаривал со мной через игрушку-снеговика, стоявшего возле окна на тумбочке. В комнате по-прежнему никого не было.
— Да, Семён? — отозвался я, и стал протирать заспанные глаза чтобы прийти в себя.
— Немедленно собирай свои вещи. Только самое необходимое. Снеговика тоже возьми. Кузнецов согласился на мое предложение, и готов выпустить вас из города. Завтра утром, на вокзале, к отходящему поезду прицепят вагон охраны. Это лучшее, что я смог для вас выторговать. Уходить придётся сразу, как мы закончим с дочерью Большакова. Если промедлим, то можем попасть под горячую пулю.
— Ты связался с Ниной?
— Да. Не переживай. Она полностью согласна с нашим планом, и готова уехать. Но, это девушка. Сам должен понимать. Она сказала, что закончит свои дела и присоединится к вам утром на вокзале.
У меня отлегло от сердца. Нина согласна уехать! Немного беспокоило то, что я не смог по этому поводу поговорить с ней лично, но времени сейчас на это действительно не было. Я выбрал из своих вещей, что получше. Сложил их все на кровати. Сверху положил дневник и снеговика. Потом вспомнил, что незадолго до своей смерти Юрий приобрёл у Андрея рюкзак. Хороший, армейский. Я залез в шкаф и нашел его. Прости меня, Юрик, но думаю что ты не обидишься, если я воспользуюсь твоим рюкзаком. Все вещи прекрасно уместились в нём. Напоследок я наполнил фляжку спиртом из большой бутыли, стоявшей возле стола. Туда мы сливали свои нормы спирта в общак. Чего его теперь жалеть? Закинул рюкзак за спину, оглядел напоследок пустую комнату, вздохнул и отправился на работу.
Трамвай привез меня к станции Семёна и грустно позвенев, укатил дальше. Возле станции я заметил УАЗ, припрятанный от посторонних глаз. Ого. Я редко видел, чтобы по периметру ездили автомобили. На втором этаже меня дожидались. На стульях сидели Павел Фёдорович и Андрей. Они склонились над большими сумками и тихо переговариваясь, копались в них. Семён стоял спиной к ним возле окна. Он, услышав шаги, обернулся и улыбнулся мне.
Я подошёл и поздоровался со всеми.
— Вот и отлично. Теперь все здесь. Можно начинать собираться. — объявил Семён.
Павел Фёдорович, толкнул в мою сторону сумку.
— Комплект защиты. Твой размер. Такие носят в третьем корпусе уборщики. Я на всякий случай проверил его, так что можешь надевать спокойно.
— А я рации настроил, что бы вы со мной связь не потеряли. — Семён ткнул пальцем в сумку.
— Связь — это хорошо. Но, где обещанные гранаты? — задумчиво спросил Андрей.
— Какие гранаты? — удивился я.
Большаков извинился и вышел. Я открыл сумку и вытащил свой комбинезон. Он немного отличался от того, которым я раньше пользовался. Плотнее, что ли был? Пока я занимался его изучением, Павел Фёдорович вернулся с ещё одной сумкой. Судя по тому, как он её нёс, очень тяжёлой. Он поставил ее перед Андреем и облегченно выдохнул.
— Вот твой спецзаказ. Гранаты, гранатомет и пушки Гаусса. Всё проверено и испытано.
