Фёдор Смолин, он же Семён Ложкарёв, верховодил советом.
Сегодня он был для нас и богом и чёртом в одном лице. Он знал буквально обо всём, что происходило в городе. Большаков слушал его, открыв рот. А Семён всё предлагал, предлагал, предлагал…
— Юльку твою спасти надо. Иначе для неё скоро всё плохо кончится. — говорил он. — Мирон сейчас готовит армию. Для этого он не стесняется переливать людей частями в манекены. Петрович, что бывает, когда человека больного аркатом, разделяют на несколько частей и все его части прорастают отдельно?
— Дураком человек становится, — прогудел сверху Петрович, — его части начинают жить отдельной жизнью, сознание мутное. Проросшие части могут начать жить на инстинктах. Тогда добра от такого не жди. Такой обрубок может съесть или трахнуть обычного человека.
Я удивленно поднял к потолку голову.
— Да, малой. Слухи ходят, в канализации, под городом, жизнь кипит. — печально сказал Петрович. — Не все там хорошие люди. А некоторые совсем не люди, с моральной точки зрения.
— Мирон преследует сразу несколько целей. — кивнул головой Семён. — При помощи электронного оборудования в манекенах, он способен контролировать проросших. Они выполнят любой его приказ. Родных не пощадят, если потребуется. Но помимо этого, они ещё и полезные работники, в перспективе готовые трудится за еду, круглые сутки. Они не болеют. Им не нужны социальные льготы. Для капитализма наступает золотой век. Рабочие, работающие за деньги, окажутся на обочине. И сейчас только Кузнецов стоит у него на пути. Времени осталось совсем немного. Они оба готовы вцепится друг другу в глотки, но Мирон не торопится. Он сейчас вроде как в обороне. Кузнецов и рад бы на него своих людей послать, захватить электростанцию, но боится Засветки.
— Это как? — спросил я
— Да, знаю. — проворчал Большаков. — Как оказалось, эффект засветки можно вызвать искусственно. Когда случилась авария, мы ещё об этом не знали. От чего сбой произошел. Когда запускали станцию во второй раз, едва успели избежать беды. А не так давно Мирон заставил наших специалистов сделать удаленное управление работой ядра. Это его козырь, на случай если кто-то посмеет вмешаться в работу станции. Красная кнопка стоит у него в кабинете и теоретически уже испытана.
— Из-за его экспериментов с резонатором Краузе, пух и ведёт себя так, — кивнул Семён. — Сфера дает умершим ложную надежду на возрождение. Я устал слышать их крики и мольбы о помощи. Станцию пора снова остановить.
— А почему Мирон в таком случае выживет? Это же смерть всему живому! — продолжал недоумевать я.
— Долго объяснять. Я же не умер при Засветке, хотя находился в электростанции. И метро не пострадало. Мирон сидит под землей. Он в безопасности переживёт такой апокалипсис. — ответил Большаков.
Он в отчаянии схватился за голову.
— Петрович. Плескани спирта. Не могу думать! Дочь спасти, а как? Куда я с ней пойду? Из города нас не выпустят. Давно бы уже сбежал с ней, если бы мог. Она же жидкая. И оставлять её без присмотра нельзя. Прорасти может.
— Эй, Паша. Не раскисай. У меня всё придумано насчёт Юльки. — Семён улыбался.
Он порылся в карманах и поставил на стол, перед нами, предмет — яйцо, в оправе-треножнике. Нажал на оправу и из яйца брызнул пучок синего света. Свет заиграл, и в нём появилось изображение — фигурка девочки с длинными волосами в коротком платье. Семён для убедительности покрутил игрушку на столе, чтобы каждый мог рассмотреть изображение.
— Это экспериментальная модель реалистичной игрушки. — объяснил Семён. — Её заказал Мирон из Японии для совета директоров. Японцы-спонсоры обожают маленьких девочек. Педофилы чёртовы. И отдадут горы золотые за настоящую девочку, перелитую в такую куклу. Представляете? Мирон собирается так поступить с некоторыми детьми, находящимися в санатории. Послушные, реалистичные рабы для сексуальных утех, это вам не манекены из пластмассы. Пока такая игрушка только одна. И она находится в первом корпусе. Я предлагаю, перелить в эту игрушку твою дочь, Паша.
Большаков придвинулся ближе оглядел изображение.
— Но она не похожа на неё.
Семён пожал плечами.
— Ну и что. Юлька возьмёт своё, поселившись в ней. Я уверен, она сможет жить и спокойно развиваться с таким телом. Сколько ей сейчас? Тринадцать?
— Четырнадцать. — подсказал Петрович.
— Ого. Как летит время. — Семён щелкнул пальцем, и изображение девочки пропало.
— Решай, Паша. — сказал он. — Мы перельем твою дочь в эту секс-куклу и тогда вы сможете уехать из Солнечногорска. Кузнецову нужна информация как отключить электростанцию. Я готов ее предоставить, а ты взамен выторгуешь вольную для себя и дочери.
Потом посмотрел на меня и добавил.
— И для наших Ромео и Джульетты. Нечего молодым людям здесь делать, в этом проклятом месте.
Чего? Это он про кого сказал так, про меня с Ниной?
— А для меня? — подал голос с потолка Петрович.
— А для тебя по ситуации. — пожал плечами Семён.
— Хорошенькое дело, — донеслось сверху, — что же мне теперь, в канализацию перебираться жить? Там же каннибалы.
