Был с американцем у Каминской — и, конечно, Каминская набрехала, она сказала, что у нее жар, американец взял ее за руку и сказал: жару нет. Вообще она произвела впечатление одесситки дурного тона.
Потом у Чехонина. Чехонин сделал для американца — поздравительную карточку: Best Wishes — Happy New Year — Merry Christmas39. Тот очень рад. На карточке есть тройка, сани, в санях сидит он сам, Dr. A R. A Gantt (Baltimore). Посередине Петропавловская крепость, слева Исаакиевский собор, словом, квинтэссенция январского снежного Петербурга. Очень хороши оснеженные, нарядные петербургские деревья. Тут же Чехонин пожелал сделать мой портрет. В воскресенье еду к нему на сеанс.
Тихонов сказал мне, что Браудо критиковал во «Всемирной Литературе» рецензию о себе потому, что, как думают коллеги, эту рецензию писал Лернер!!!
Вчера случилось великое событие: я после 8-летнего перерыва (или шестилетнего?) заказал себе новый костюм. Сейчас буду редактировать «Робинзона Крузо», а потом примусь писать о Синге. Был у меня вчера вечером Бенедикт Лившиц.
23 декабря, суббота. Видел вчера во «Всемирной Литературе» Ахматову. Рассказывает, что пришел к ней Эйхенбаум и сказал, что на днях выйдет его книга о ней, и просил, чтобы она указала, кому послать именные экземпляры! «Я ему говорю: — Борис Михайлович, книга ваша, вы должны посылать экземпляры своим знакомым, кому хотите, при чем же здесь я?» И смеется мелким смехом.
Она очень неприятным тоном говорит о своих критиках: «Жирмунский в отчаянии, — говорит мне Эйхенбаум. — Ему одно издательство заказало о вас статью, а он не знает, что написать, все уже написано».
Эфрос приготовляет теперь все для встречи Анны Ахматовой в Москве. Ее встретят колокольным звоном 3-го января (она со Щеголевым выезжает 2-го), Эфрос пригласил ее жить у себя.
— Но не хочется мне жить у Эфроса. По наведенным справкам, у него две комнаты и одна жена. Конечно, было бы хуже, если бы было наоборот: одна комната и две жены, но и это плохо.
1922 — Да он для вас киот приготовляет, — сказал Ти
хонов. — Вы для него икона…
Хороша икона! Он тут каждый вечер тайком приезжал ко мне…
Тихонов смеясь рассказал, как Эфрос условился с ним пойти к Анне Андреевне в гости и не зашел за ним, а отправился один, «а я ждал его весь вечер дома».
Вот то-то и оно! — сказала Ахматова. Она показала мне свою карточку, когда ей был год, и другую, где она на скамейке вывернулась колесом — голова к ногам, в виде акробатки:
Это в 1915. Когда уже была написана «Белая Стая», — сказала она.
Бедная женщина, раздавленная славой.
С моим «Тараканищем» происходит вот что. Клячко в упоении назначил цену 10 миллионов и сдвинуться не хочет. А книжники в книжных магазинах, кому ни покажешь, говорят: дрянь- книжка! За четыре лимона — извольте, возьмем парочку! И я рад, ненавижу эту книжку. Книжная торговля никогда не была в таком упадке, как теперь. Книг выходит множество, а покупателя нет. Идут только учебники. Вчера я купил роскошное издание «Peter and Wendy» с рисунками Bedford’a* за 1 1/2 миллиона, то есть за 10 копеек! (Трамвай —750 тысяч.) Клячко сейчас в Москве, интересно, с чем он вернется. Он должен мне за мои книги 6 миллиардов, а книги и не вышли до сих пор. «Мойдодыр» все брошюруется. Обложка до сих пор не просохла!
Мурка, если чего не понимает, спрашивает: где? Вчера я сообщил ей потрясающий факт, что на улице две курицы с петухом дерутся. Она: «где? Ти сам виде?» У нее понятия о собственности: Памба сказала: Боба мой, а не твой. — Боба, ты Памба монь (мой)? (ты собственность Памбы?). Боба: Я мой монь. Она не поняла: Ка- каля монь?
Вчера вечером нагрянул на меня американец с другим доктором — по поводу чехонинского рисунка.
24 декабря 22 г. Впервые в Муриной песне звук к:
Лика лика лика кака, Лика лика лика кака!
Серьезно заболела Марья Борисовна. У нее что-то в пояснице. Лежит плашмя, не в силах повернуться. Сейчас побегу за Ко- нухесом. Был я вчера у Чехонина; он хочет писать мой портрет, но кажется, мне сегодня к нему не добраться. Нездоровится очень.
Вчера встал в 4 часа утра и лег в половине две- 1922
надцатого…
Первое длинное слово, которое произнесла Мурка, — Лимпопо. У Бобы есть привычка вместо хорошо говорить «Лимпопо», кроме того Мура слыхала, что Боба идет в Пэпо* — и вот сегодня, играя с куклой, она говорит ей: Ляля, ты да топ-топ? Т. е. Ляля, ты куда идешь? И отвечает от имени куклы: Я лимпопо топ-топ.
