23/VII 24. От Лиды чудное письмо: она приехала в Одессу 15/VII и через день уже отправила М. Б-не отчет о своих впечатлениях около 1/2 печатного листа — точный, изящный, простой и художественный. В Витебске, оказывается, она села не в тот поезд и должна была скакать с поезда на ходу! Мама моя здорова, но Маруся, оказывается, очень плоха: беззубая старуха. Много интересного в письме о моих племянниках. Впервые я ощутил их как живых человечков. А ведь сколько писали о них и Маруся, и Коля! Молодец Лида! Вчера вечером М. Б. сказала мне, что слухи о смерти моего отца неверны. Он жив, но Рохлина, моя полусестра, убита зверски (татарами?), изнасилована (на шестом месяце беременности) и изрезана на шесть кусков. Сестра, — а я даже не
I *
знаю, как ее звали!*
День чудесный. Хотел ехать в лодке, но — предпочел сидеть и писать. Запутался в своих рассуждениях о детском чепухизме — и надо спешно распутывать.
24/VII 24. Вчера — в лодке по разливу с двумя дочками Кляч- ко, макакой, Бобой и Раей Бакшт. Ни одного пассажира старше 14 лет. Ветер. Как будто простудился. Потом пешком из Разлива по шпалам. Позади увидели поезд, побежали назад, но он тронулся, чуть мы добежали, и мы очень удлинили дорогу. Страстная жажда — писать.
Что такое Сестрорецк: только и высыпают песок из туфлей. Идут, идут, встанут в неудобнейшей позе под деревом — снимут туфлю и ш-ш-ш! Посыпался песочек из туфлей.
25/VII. Ровно месяц, что я в Сестрорецком Курорте. Являю из себя обгорелого старца, с нетвердой походкой (ишиас), седого, обожженного солнцем — причем нос блестит, как полированный. Приехали Коля с Мариной из Крыма. Марина как будто беременна. У Коли появились новые слова, например, похабель и т. д. Вчера я на пляже потерял ключ. Коля находит, что я похудел. Сижу и мудрю над статьей об инверсии, коей написано 16 страниц.
27 июля, воскресение. Вова Некрасов 2-х лет ревниво подражает своему брату во всем. У того заболела нога. Вова кричит: Во- 1924 ва бобо (т. е. «У Вовы тоже болит нога») и потребо
вал, чтобы ему перевязали если не ногу, то руку. Юре поставили клизму — Вова кричал и плакал, прося, чтобы клизму поставили также и ему.
Был я вчера у детей-калек, в санатории для детей, страдающих костным туберкулезом. Санатория на песчаной горе, в дюнах. Раньше отправился к доктору (Хутымцевой). Она спала днем, вышла ко мне заспанная. «Очень приятно», — а сама спит. — Идите, лягте опять! — сказал я и пошел к красному бараку, возле которого на солнце лежало 25—30 всевозможных уродцев. Когда они узнали, что им будут читать, они радостно кинулись звать других, и это было самое страшное зрелище. Кто на одной ноге, кто на четвереньках, кто прямо ползком по земле — с необыкновенной быстротой сбежались они ко мне. У одного перевязан нос, у другого — тончайшие ноги и широчайшая голова; самые удачливые — на костыльках. Я читал им «Мойдодыра» и «Тарака- нище». Потом разговаривал с ними. Некоторые из них привязаны к кроваткам, так как они слишком егозят. У одного голенького горбуна горб великолепно загорел, бархатисто-черный здорового детского тела, но — горб.
После я попал на кладбище — в двух шагах от меня. Кладбище в песчанике, не из чего вылепить могилку, почти нет холмиков: песок рассыпается. Много железных крестов — так как близко Се- строрецкий завод, и большинство покойников — заводские. Один крест сделан даже из водопроводной трубы — с гайками.
Есть стихотворные надписи:
Зинаида Ивановна Коршунова
Родилась 10 мая 1921 г. f 30 июля 1921 г.
Тише, сосны, не шумите, Младенца Зину не будите. Младенец Зина под крестом Спит спокойным вечным сном.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Здесь покоится младенец Владимир Антонович Мальцев. Родился 24/IX 15 f 21/V 16.
Прощайте, папа и мама, не скучайте, С вами Божья благодать. Меня к себе не ожидайте, А я к себе вас буду ждать.
Издали доносится крик продавца: садовая земляника. Мальчик собирает с родителями шишки в мешок. И острит: «разве покойники едят землянику».
Доктор Шварц четырьмя инструментами делал мне испытание крови. Результат: никакого склероза. Давление вполне нормальное.
Сегодня встал — солнце — что делать, не знаю. Попробую продолжать «Метлу и лопату». Но раньше возьму полотенце, две бутылки, мыло и пойду к колодцу умываться. Вода у нас ключевая.
28 июля, понедельник. Очень сердит на себя. Сегодня первый день (с февраля), что «Метла и лопата» сдвинулись с мертвой точки — и я после ванны сдуру пошел к Поляковым, застрял у этих милейших людей — и проворонил такой удивительный редкостный случай, когда у меня легко и просто поются детские стихи! Убытки, убытки!
Вчера водил Мурочку на кладбище. — Что это такое? — спросил, искушая. — Это? (и она скосила глаза — как всегда, когда думает), это — улицы. — Какие улицы? — Из крестиков.
Смерть на нее на этот раз не производит пугающего впечатления. Ей понравились те могилы, где есть садики (ограды) .
У меня был Вл. Бернштам, вульгарный писака, но добрый, кажется, человек. Сидел, мешал.
