29 мая. Дивная погода. Марья Борисовна пошла на Шпалерную, понесла Лиде передачу и письмо. Сегодня я занимался с Мурой, она сказала: «я знаю а и другой породы, т. е. не только А, но и а. Про воробьев — «о! воробышки играют в пятнашки». Муре известны буквы: ш, у, к, а, о, р, и, ж. Она относится к своим занятиям очень торжественно; вчера я сообщил ей букву ш. Сегодня спрашиваю: — Помнишь ты эту букву? — Как же! я о ней всю ночь думала. — Из некрасовских примечаний я понемногу начинаю выползать — хотя впереди самые трудные: к «Кому на Руси», к «Русским женщинам», к «Современникам», ко множеству мелких стихов. Лиду выпустили, по ходатайству Ионова. Ионов отнесся к делу очень сердечно. Выслушав мою просьбу, взял фуражку, поехал в ГПУ.
— Через 2 дня ваша дочь будет свободна.
К Тихонову он отнесся благородно, по-рыцарски. Тихонов его враг — и всё же Ионов поехал в ГПУ и выхлопотал отсрочку. До 8 июня. Лида полна впечатлений.
4 июня. Вчера Сапир позвонил мне, что цензор Острецов дал о моей книге про Некрасова одобрительный отзыв — и что «Кубуч» берет ее печатать. Неужели это верно? Это почти невозможное счастье: напечатать о том, что любишь. Теперь у меня была одна московская литераторша, которая написала исследование о «Кому на Руси жить хорошо» — в нем 370 страниц; когда оно увидит свет, неизвестно.
Тынянов сказывал мне, что у него в столе 4 законченных исследования. «Эйхенбаум приходил ко мне спросить: что же ему делать. У него нет ни гроша, на руках работы — о Лескове, о росте физиологических очерков — и о их трансформации в роман» и пр. и пр.
1925 Нечего и думать о печатании этих ценных работ.
Сергеев (госиздатский) говорил мне, что в Госиздате решили отложить книгу о декабристах Щеголева, несмотря на то, что в этом году столетие со дня декабрьского восстания.
Эйхенбаума я пытаюсь устроить, — но нет возможности найти ему работу. Я сегодня пойду к Сапиру, авось он что-нб. сделает. Из Госиздата меня выперли — очень просто!»
Мура в июне 1925 г.:
— Чуть мама меня родила, я сразу догадалась, что ты мой папа!
Была у нас сестра Некрасова с дочкой — Лизавета Александровна. — А не дарил ли Вам Некрасов книг с автографом? — Ох, дарил, три томика подарил, а я — известно, глупая — продала их и на конфетах проелась.
Все же это тупосердие: даже не прочитать стихов своего брата, а сразу снести их на рынок.
Мура вообще очень забавна. Вышла с Лидой гулять. Подошла к лесу. «Идем, Лида, заблуждаться!» — «Нет, не надо заблуждаться. Потому что что мы будем есть». — «А тут кругом добыча бегает».
Третьего дня на песках ей завязали на голове платочек с двумя узелками: узелки похожи на заячьи ушки, значит, она зайчик. Значит, трава, растущая кругом, — капуста. Сразу в ее уме появились какие-то другие зайцы: вертихвост, косоглаз и т. д. Она стала без конца разговаривать с ними. Спорая игра стала ритмичной. Зайцы стали разговаривать стихами. Для стихов потребовались рифмы, все равно какие. Я перестал слушать и вдруг через четверть часа услыхал:
Шибко зайчик побежал А за ним бежит… журнал.
Какой журнал? — спрашиваю. Ей задним числом понадобилась мотивировка рифмы. Но она не смутилась. — Журнал? Это зайчик такой. Он читает журналы, вот его и прозвали журналом. (Пауза — а затем новое развитие мифа.) У него бессонница, как у тебя. Ему трудно заснуть, вот он и читает на ночь журналы.
После чего Журнал был беспрепятственно введен в семью зайцев и существовал целый день.
Но на следующий день, когда мы стали играть в зайцев, она сказала:
Нет, таких зайцев не бывает. Зайцы никогда не читают журналов, — и ни за что не хотела вернуться ко вчерашнему мифу. Видно, и вчера она чувствовала некоторую неловкость в обращении с ним.
8 июня. Мура пишет букву ж, потом ш,но к забыла. 1925
Палочки я сделал из картонной коробочки. Не только палочки, но и дуги для Р, С, О — они принесли Муре огромную пользу, заменили писание и отчасти научили писанию.
Мура: Ч — это перевернутый стульчик.
Любит ставить эту букву вверх ногами. Путает Т и П.
Сделали из спичек слово. Она с такой энергией выдохнула п, что верхняя спичка отлетела.
Я она узнала только сегодня — 8 июня. К этому привязалась еще цифра 8. Ей нравится, что это о на о. Ю она сама увидала в газете и стала спрашивать, какая это буква — и я в шутку сказал, что не скажу, тем сильнее она ее запомнила. (Романтика запрета.)
