28 июня, воскресение. Коля вчера вечером читал Шмербиу- са. В будочке мне и Бобе. Есть недурные места, но в общем он и сам чувствует, что жидковато. У него готово уже 14 глав. Всех глав будет у него 22—23. Ходил смотреть экскаватор. Кажется, он получит в Госиздате перевод Джека Лондона. М. Б. принялась его рьяно кормить, он только облизывается. Утром Боба стал показывать ему свое искусство — ходить по перилам моста над водой — Боба делает это с прекрасным изяществом — уверенно шагает по тонкой и длинной жерди и даже взбирается вверх. Колька после первого же шага хлопнулся вниз. Днем я грелся в будочке — в солярии — страшная жара — загорел непристойно. — Мура принесла крота в ведре — хорошенького — бархатистого — но, очевидно, его пригрело солнце, он издох, Мура страшно рыдала над ним. Мы его похоронили.
Она очень забавно воображает себя галкой — и меня зовет гал- гал…
Я взял своих детей на озеро — и два часа мы ездили — под чудесным небом — легкий ветерок СЗ, Коля и Боба чудесно гребли — за лодкой летели какие-то сволочи-мухи, садившиеся нам на голые спины. Потом смотрели, как играют в городки… И все же — тоска. Как будто я завтра умру.
30 июня. Понедельник. Дождь. Устроил школу для Муры внизу. Вчера она узнала букву З и безошибочно прочла слова зуб, зоб, зал, заря, роза, коза и т. д. Сегодня она с упоением приготовила вывеску ШКОЛА и написала проект могильной доски для крота ТУТ СПИТ КРОТ.
1925 внук. Погода два дня — холодная. Занимался с Мурой
в школе: мы с Бобой сделали таблицу всех букв, которые Муре известны (18 штук), устроили из чемодана парту, и Мура верит, что эта школа какое-то совсем особенное место: там она благоговейна, торжественна, необыкновенно податлива.
А за столом она невозможна. По поводу каждого куска — спор и длинные уговаривания. Дают тарелку супу, на нее нападает столбняк… «Мура, ешь! Мура, ешь!» Сегодня в отсутствие мамы она так извела Лиду (не без содействия Бобы), что Лида, 19-летняя девушка, вдруг упала головою на стол и заплакала.
У Бобы: апломб, грубая речь, замашки каторжника — и мало кто видит, сколько в нем внутренней нежности. Едем в лодке мимо окна по реке. Кричит кому-то басом: «Го, го, да я знаю, что тут мель. Не веришь, смотри!» (и норовит назло поставить лодку на мель), а потом прибавляет по-детски: «Я знаю, я тут два года щук ловлю!»
Четверг 2 июля. К Муре вчера я попробовал применить тот же метод, который когда-то так действовал на Колю. Мы были на море — она устала: «далеко ли дом?» И я, почти не надеясь на успех, сказал ей: «Видишь, тигры, пу! пу! давай застрелим их, чтобы они не съели вон того человека!» Она как на крыльях побежала за воображаемыми тиграми — и полверсты пробежала бегом — не замечая дороги. Сегодня научил Муру букве Н. Марья Борисовна что-то долго не приезжает из Детского. Не родила ли Марина? Я занимался целый день — вышел из дому на минутку — когда Мура устраивала могилку для крота. Меня ужасно возмущает медленность моего писания. Каждая фраза отнимает у меня бездну труда. Я пишу легчайшую статейку «Сердечкин злосчастный»* — и еле дошел до шестой странички!
Могилка вышла хороша: Мура написала на дощечке: ТУТ СПИТ КРОТ — обсыпала дощечку землей, убрала цветами и камушками.
Суббота, 4 июля. Вчера был у Фине, психиатра. Он провел со мною целый час, допрашивал меня всячески, а больше болтал о себе. Позволил купаться в море.
Сегодня иду к фининспектору в Сестрорецк. У него жена финка. Словом, у меня со всех сторон финн: фининспектор, финка, Фине. Дети фининспектора вдвойне финята. Он обложил меня на 300 рублей.
Мурина школа очень забавна. Есть у нас и мел, и доска, и веник для выметания мела, и гнездышко (естественно-научный отдел), и таблица на стене, и парта. И на дверях бу- 1925
мажка с надписью школа. Я велел Муре почаще читать эту надпись — и порою наклеиваю вместо этой бумажки другую, с надписью болото, базар, конюшня. Она мгновенно прочитывает новое слово, срывает бумажку и восстанавливает честь своей школы. Но когда я сказал, что больше таких унизительных бумажек не будет, она огорчилась. «Будет очень скучно».
июля. Мура вчера подробно рассказывала Твардовскому, как рождается ребенок у Зайчихи. Вдруг у нее в животе сделалась дырочка. Зайчиха испугалась, а дырочка делается все больше и больше. Позвала доктора. Он сделал лекарство (взял натолок морковки и смешал с касторкой) и стал замазывать дырочку. Но — напрасно и т. д.
июля, понедельник. Тоска. Ходил по пляжу — как покойник. Ни одного человека, а тысячи и тысячи людей.
Мура третьего дня о Боге. «Он на небе? Как же он там держится?» (И скосила глаза.) — Нет, он на небе и на земле. — Как же он прыгает туда и сюда?
День вчера был необыкновенно жаркий. У меня был художник Твардовский, коему я по глупости заказал рисунки к «Федо- рину горю». Рисунки так безнадежны — дилетантски беспомощны, — что у меня пропал всякий пыл — не хочется даже кончать «Федорино горе». Я и не знал, что может быть такое одиночество, как у меня.
