Ночь на 5-ое августа. Не могу заснуть в проклятых Боярках. Вышел в сад: настоящая опера. Огромная украинская луна, вдали тополя, несколько яблонь, усеянных яблоками, и… справа, слева, сзади, спереди хоровое пение!! Поют во все горло в 12 1/2 часов ночи!
А рядом хибарка с говорливыми прачками! А мимо проходят поезда! — И этот угол отвели мне как самый тихий, повинуясь распоряжению П. П. Постышева!
Кв1тко провожал меня сюда в авто, чтобы посмотреть, хорошо ли мне здесь. Спокойный, любящий, заботливый.
В живом уголке есть лисица. Ей принесли в пищу живого курчонка. И она его… испугалась.
Козы: Зинка и Марфа. 1936
Сове дети принесли ветки сосновые.
Палатный лагерь им. тов. Якира.
В соседнем лагере меня узнали — и помчались за лошадью. «Ура! Корней Чуковский!»
1 1/2 часа ночи — потушу огонь, авось засну. Собаки лают как нанятые. Луна стала маленькой, стоит высоко и светит вовсю.
7 августа. Ездил вчера в Ворзель — на открытие нового пионерского лагеря. Там же видел Комбинат Охматдета — для подкидышей. В голодное время в 1933 году подкидышей было множество. На Крещатике их дюжинами подбирала милиция. В январе было решено открыть для них нечто вроде приюта. Д-ру Городецкому поручили в двухмесячный срок оборудовать этот приют. Он взял 12 домов — и 26 марта туда привезли 500 детей — с большими животами, с кривыми ногами, с глистами во рту, с безбелковыми отеками. Многие тут же умирали. Казалось невероятным, что останется в живых хоть один. Многих привозили в кори, в коклюше, в дифтерите. «Хотелось бежать от них куда глаза глядят», — говорит Городецкий. А теперь… пухлые «буржуйские» дети, в нарядных платьях, в бантиках — не только на голове, но и на шее, с бусами — сидят в изящной гостиной и хором поют —
Много смелости в нас, Каждый день, каждый час Ловки мы и притом Крепнем мы и растем.
Декламируют Квитку, стихи Ханы Левиной.
Каждому шьется индивидуальное платье, есть для этого специальная мастерская — и поэтому они меньше всего похожи на приютских детей.
У всех у них белые отложные воротники, как у принцев, а в комнате фикусы, цветы, картины, занавески. Имена у детей вымышленные: Лида Тургенева, Галя Онегина, Владимир Ленский.
Танцуют эти дети превосходно. Танец баб рязанских в сарафанах, в красных и синих платках. Танцуют вальс: томно скользят под музыку (на пианино) шестилетнего тапера Цитовича. Им не говорят, что это — приют для подкидышей. Они уверены, что живут в санатории: «приедет мама и возьмет меня домой». И мамы действительно являются. За 1/2 года из «санатория» увели 30 детей: усыновили. Я видел нескольких мужчин и «жен ответственных работников», напр., Сапову, у которой есть мальчик, она хочет девочку, которые приехали из Киева выбирать себе «родных» детей из Комбината. Долго примериваются, вглядываются, возь- 1936 мут на руки то одного, то другого. Дети тоже приме
риваются, выбирают родителей. Если их хочет усыновить небогатый, они говорят: «не пойдем: не на машине приехал». К Жене Ветровой пришла плохо одетая мать. Женя спряталась: я хочу себе другую маму. Усыновление производится тайно. Когда привезут к себе домой приютского ребенка, говорят: у мужа был в молодости грех, это ребенок мужа. Или подстраивают так, как будто работница привезла из провинции племянницу. Выбирают не только здоровых и красивых — но непременно таких, которые похожи на приемных родителей. Больше всего везет ласковому ребенку. Пусть он будет даже некрасив. Аничка Кос- тенко подошла к посетительнице и положила ей голову на колени. И прижалась к ней тельцем. Хоть она и слабенькая, и дурнушка, посетительница сказала: Вот это мой ребенок!
Обычно долго советуются с доктором, здоров ли ребенок, проверяют и почки, и печень, и сердце, и кровь. Приезжают из Польши, из Нежина, с польской границы. В домах Наркомздрава подкидыши могут жить до 9 лет — а потом их переводят в дома Наркомпроса.
Тут явился негр, Митя Октябрёв, мальчик, сильно испорченный показыванием. Кто бы ни приехал, к нему сейчас же ведут Митю Октябрева. «А вот это наш негр». И даже рубашку расстегивают ему, чтобы показать, какая у него черная грудь. Он привык быть экспонатом, на нем шикарный американский костюмчик — он стилизует себя под «дитя африканской природы».
— Мои папа и мама в Теплом Краю!
