ноября. Третьего дня читал в Бауманском Доме Культуры детям «литкружковцам» вступительную лекцию. — Сегодня начинаю там же практическую работу с юными дарованиями. Мой портрет рисует Васильев, Петр Васильевич — умелый, но безвкусный рисовальщик. Очень трудно позировать после бессонных ночей. А у меня опять бессонницы (3 недели их не было). Сегодня был опять в Бауманском Доме — веду литкружок. Работа очень приятная.
ноября. Был сейчас в телевизоре (Шаболовка, 53) и читал свои сказки. Перед началом меня нарумянили, начернили мне усы, покрасили губы. Очень противно! Никто даже не удивляется, что человек, находящийся на Шаболовке, может быть видим за десятки километров.
Завтра сдаю книгу «Искусство перевода», а от переписчицы ничего нет. Женя взвизгивает, стонет, ноет, хнычет, изматывает
1939 у окружающих всю душу. Вот прибежал сюда, в со
провождении Бобы, выхватил из моего шкафа книги и стонущим голосом повторял одно слово десять раз: пойдем, пойдем, пойдем! пойдем!
2 декабря. Вчера были у нас Фидманы. Встреча стариков, которые помнят друг друга молодыми, плачевна. Поговорили о грыжах, о почках, о печенях, о Цхалтубе, Железноводске, докторах. Он еще бодрячком, — она сгорбленная. К счастью, был Ираклий Андроников. Показывал все свои номера: «Дядю в Тбилиси», «Качалова и Толстого», «Щидри», «Щербу», «Маршака» — и новый: «Кирпотин и Павлик Антокольский у Отто Юльевича Шмидта». Кирпотин после этого номера абсолютно разоблачен и уничтожен. Разошлись мы поздно: в час.
Я сдавал вчера книгу «Искусство перевода» и смотрел рисунки к книге «Так и не так».
5 декабря. Третьего дня мы получили от Марины письмо. Самое обыкновенное — о разных мелочах. И внизу Колина приписка о том, что он уходит завтра во флот — командиром. Я все еще корплю над «Высоким искусством». Накануне дня Конституции (т. е. вчера) выступал в какой-то школе (где шефствует Сакон- ская).
декабря. Сегодня утром в 11 час. читаю в Союзе Писателей о детской литературе. Вчера вечером с М. Б. были в Переделкине. Боба угорел от печки в Переделкине и упал с табурета. Альфа похудела: кожа да кости.
декабря. Вчера читал о детской литературе писателям, приехавшим в Москву с периферии. Они поздравили меня с освобождением моей дачи от белофиннов — и написали мне особую бумагу об этом. Сегодня надо ехать к [имя не написано. — Е.Ч.]
12 декабря. 3-го дня читал свою книгу в Библиотеке иностранной литературы «Высокое искусство» в присутствии Анны Радловой и ее мужа, специально приехавших в Москву — мутить воду вокруг моей статьи о ее переводах «Отелло». Это им вполне удалось, и вчера Фадеев вырезал из «Красной нови» мою статью. Сегодня Лида пишет, что Радловы начали в десять рук бешеную травлю против меня, полную клеветы. Сегодня я написал Лиде о Матвее Петровиче*.
30 декабря 1939. Сейчас был на «Отелло» в Ма- 1939
лом театре. Играют хорошо, но не захватывает. Каждую минуту можно уйти. Я и ушел после 2-го действия. Скука. Познакомился с Тереховым, играющим Яго. Он отличный актер, на сцене кажется очень молодым силачом, а на самом деле у него грудная жаба. Из театра домой, из дому на юбилей Грабаря. В ресторане «Савой» полно, познакомился с Неждановой, Головановым, видел Сергея Герасимова, Александра Герасимова, Николая Радлова (который, оказывается, иллюстрирует «Краденое солнце» для алоскопа), О. Бескина, скульптора Яковлева.
Сегодня вышли сигнальные «От 2 до 5» (9-ое издание) и «Солнечная».
17/III. Приехали с больной М. Б. в Узкое. Никто нас не встретил. Мы в коридоре неприкаянные. М. Б. уехала.
Нам предоставлены комнаты.
19/III. У меня № 13, у М. Б. — 14-й. Сегодня к 2 часам она приедет. Я пишу «Айболита» и правлю «Хижину».
1/IY. Мое рождение. 4 часа ночи. Бессонница. Вчера на ночь зачитался записками Ксенофонта Полевого — о пьесе «Рука всевышнего отечество спасла»*, о вызове Ник. Полевого в Петербург к Бенкендорфу и Дубельту, что от волнения не мог заснуть. Ночь ясная, зимняя, вообще погода необыкновенная: днем мороз и солнце, белая пелена снега, — и весеннее синее небо.
Третьего дня приехала Лида. Вчера Боба уехал в Ленинград за Женей. Коля хлопочет о куоккальской даче. М. Б. поправляется. В журнале «Русский язык в школе» есть моя статья о переводах Шевченко. — Она напечатана ровно через год после того, как я сдал ее в редакцию!!!
Моя статья о Радловой* до сих пор не напечатана в журнале «Театр», и я боюсь, что она доставит мне много неприятностей. Лучше бы ее не печатать. Я — не Полевой, но боюсь, что ее не поймут.
Состояние мое душевное таково, что даже предстоящая мне операция кажется мне отдыхом и счастьем.
14 апреля. Со вчерашнего дня идет снег. Мягкий, пушистый, обильный. Зима. Мне осталось всего 6 страниц «Хижины» — и они кажутся мне труднее всех остальных. Вчера Пудовкин прочитал мне гениальный сценарий «Суворова». Хочу ехать сегодня в город из-за фильма «Айболит на Севере».
27 апреля. Зима сдается упрямо. Сегодня 4о тепла! Ночью был мороз. Я все еще в Узком. Сегодня сюда приехала Анна Радлова!!!
У нее была пневмония. Был у меня сегодня утром 1940
