мною в Ленинграде, указывала мне, что «Круг знаний» есть книга жульническая, что статейки все понатасканы отсюда-оттуда — из «Известий», из «Года 17-го», из «Пионерской правды» — и заплачено за них Цыпиным 50 тысяч авторских гонораров, а еще 50 тысяч за такие статейки, которые ни к черту не годятся! 48 тысяч он заплатил за оформление книги, не считая гонорара художникам, платы за клише и т. д. У Бабушкиной одна установка: погубить Цыпина. По крайней мере мне так показалось в Ленинграде. Цыпина я не видел, но говорил с ним по телефону. Говорил о своем «Крокодиле», который вышел наконец после 10-летнего перерыва. Я просто не поверил глазам, когда вчера мне в Детиздате показали зелёную книжку, очень изящно и просто оформленную. Тираж 100 300. Цена 2 рубля — то есть почти даром. И вот на стр. З5-ой:
Звери Ванюшку(!) так ласково любят.
Вале(!) и Ляле читает Жюль Верна*.
Черт знает что! Сволочи-неряхи. В моей «От 2-х до 5-ти» — около 25 ошибок, здесь такие чудовищные — чем это объясняется? Из Детиздата — в «Детскую книгу» (журнал), бурное объяснение с Белаховой, оттуда к Лежневу, у Лежнева вдруг услыхал, что тут же, двумя этажами выше живет А. Макаренко. Созвонились: «Приходите, водка есть, пироги». Побежал наверх. В нем то же сочетание суровости с нежностью. Полон дом людей. Широколицая мордовка с мужем (очень приветливые), какой-то химик, написавший книгу об Америке (еще ненапечатанную), сын Макаренко, красивый чудесного сложения юноша (сын его жены), все это как-то необычайно дружно, спаянно, гостеприимно. Пироги, борщ и такие виды из окна, что хочется кричать… Из кухни (!) вид на Москва-реку, на Кремль, чудесно, а в кухне служанка-украинка, красивая, улыбается точно так же, как хозяин, хозяйка, сын, все гости: чувствуется чудесно налаженная общая жизнь. Макаренко написал («сегодня как раз закончил!») книгу о воспитании, ту, о которой говорил мне в Ирпене, уезжает нынче же, 29-го, в Крым (в Ялту), чемоданы уже уложены — и тут же за водкой, за пирогами сделал мне предложение: «Едем, Чуковский, в Америку, к весне, ладно?» Я согласился немедленно — и сказал, что буду готовиться, как к экспедиции на Северный полюс. У меня вот какие преимущества: я знаю литературу страны, знаю язык, знаю историю. Но мой недостаток: я не умею быстро писать. Корреспонденции — не мой жанр.
Был у меня Цыпин. Он сделал с нами невозможную вещь: обещал нам в Москве квартиру, и не дал ее. Мария Борисовна потрясена этим вероломством. Он пришел и, как всегда, 1937
стал объяснять дело так, что мы снова поверили и в квартиру, и в Детиздат, и, главное, в то, что Цыпин — тёплый, благожелательный, милый человек. Когда ему нужно, он выпускает как из тюбика жидкость — обаяние и легко покоряет сердца.
Был в магазине Детской книги. Не протолкнуться. «От двух до пяти» уже вся разошлась. Теперь семь часов. Был Боба с заплаканной Ниной*. Мы пообедали вместе — и Боба уехал в Коктебель. Нина старается не мучить его.
2 сентября. Приехали вчера благополучно. Мне отвели комнату на 3-м этаже. Здесь Самуил Маршак с женой, А. К. Виноградов, Юрий Соколов с женой, Аксельрод (Ортодокс), Пыжова, академик Горбунов, академик Самойлович, проф. Вовси, ученые гинекологи из Киева…
6 сентября. Погода райская. Я уже взбирался на «Красное солнышко», лицо обгорело, главным образом нос: пунцовый. 3-го приехали Лежневы, 9-го приедет Ал. Н. Тихонов. Я копошусь над книгой «От двух до пяти». А надо бы заняться Некрасовым и переключиться на повесть. Третьего дня в «Правде» жестокая заметка о Цыпине. Несомненно, его уже сняли. Кто будет вместо него? Неизвестно. Только бы не пострадали дети от этих пертурбаций! Все же при Цыпине так или иначе кое-какие книги стали выходить. Меня он очевидно ненавидел. Из 6 моих книг, намеченных к выходу в нынешнем году, еще не вышла ни одна. Но подлецы фашисты не дают нам сосредоточиться на литературных вопросах: потопление «Тимирязева» заставит нас издавать *
не книги, а линкоры .
12/IX. Я получил телеграмму из «Правды»: «Специальному детскому номеру “Правды” просим срочно прислать веселый рассказ наших малышах тчк рассказ вышлите телеграфно восемнадцатому сентября Правда Рыклин».
Вот и сорвалось мое лечение. Главное, материала у меня здесь хорошего нет. Но из-за этой мелочи у меня пропал сон. Уже четыре часа, а я, как говорится, не смыкаю глаз.
Мой сосед по комнате — Кирпотин. У него малярия. Забавно, что я получил сегодня телеграмму из «Литературной газеты» с требованием дать рецензию на его книжку. Он в синей рубахе сидит в тени и читает Федина.
Что-то делается там с Лидою?
1937 26.IX. Погода необычайная — ясность, теплынь.
