Решил остаться в офисе и закончить кое-какие работы вместе с Рупертом, нанося алмазную пыль. Если бы пыль была настоящей, она стоила бы 5 долларов за карат, и тогда каждая картина стоила бы 30 или 40 тысяч долларов, и это только за алмазную пыль. Потом за нами заехал Джон Райнхолд, и мы поехали смотреть пьесу «Психология наоборот» на Шеридан-сквер, в театре Чарльза Ладлэма[854], который называется «Ридикьюлос тиэтрикал компани» (такси 6 долларов, билеты 32 доллара).
У нас были хорошие места, и пьеса была хорошая, потому что все в ней – полная правда. История про мужчину и женщину, они оба психиатры, у них несколько пациентов, с которыми они отправляются на остров, и там пациенты начинают принимать лекарство под названием
Четверг, 2 октября 1980 года
Нельсон Лайон зашел вместе с Майклом О’Донохью, сценаристом из «Сэтедей найт лайв», он смешной парень, совершенно не похож на ирландца. Он сказал, что на какой-то вечеринке я сфотографировал его, однако я, должно быть, просто хотел поймать в кадр кого-то, кто стоял позади него. Он, по-видимому, хочет стать еще одним Баком Генри[856]. Я не пригласил их на ланч, и они видели остатки еды, которые еще не убрали после большого ланча, который устроил Боб, поэтому мне пришлось придумать какую-то отговорку, а то этот Нельсон вечно что-то подозревает.
Ричард Вайсман сказал, что ему нужны женщины на мероприятие в «21», перед боем Али, поэтому я пригласил Барбару Аллен. А она хотела привести с собой Джона Сэмюэлса, я спросил разрешения у Ричарда, и он позволил. До половины восьмого вечера работал вместе с Рупертом над портретами. Узнал, что бой начнется только в одиннадцать, и удивился, зачем нужно ехать в «21» к 19.30. Отвечал на телефонные звонки. Потом поехал на такси в аптаун (5 долларов).
В ресторане «21» устроили особую программу – для постоянных клиентов, надо думать: в 19.30 коктейли, а ужин в 20.30. Потом нам раздали билеты, чтобы мы пошли в зал мюзик-холла «Радио-сити», посмотрели матч, а после вернулись обратно в «21», перекусить перед сном. Джон Макинрой старший был там вместе со своим другом, который работает в офисе Пола Вайса, он сказал, что он наш юрист, но я его не знал. Кругом были плакаты с портретом Али и значки с надписью «Я самый великий». Я старался не пить слишком много. Нас выставили из ресторана, сказав, что мы не успеем на бокс. Мы прошли через здание компании «Уорнер» в «Радио-сити». Сначала был бой Спинкса, а после начался бой с Мохаммедом Али, и я не мог на все это смотреть, обгрыз все ногти на руке. Зрители не могли поверить, что Али проиграл бой. Слишком невероятно это было. На нем был грим, он был очень красив, грим был белый, его лицо не блестело, а у Холмса[857] лицо было черное и блестело от пота. Потом мы пошли в «21», и я познакомил Барбару Аллен с Джоном Коулманом[858]. Джон Сэмюэлс совершенно влюбился в Уолтера Кронкайта, разговаривал с ним за стойкой бара, напился и мне пришлось его увести.
Потом Ричард хотел повести нас в новый ресторан для холостяков, он пригласил туда трех блондинок, и Барбаре это не понравилось. Она со мной говорила про Джона Сэмюэлса: «О, посмотри, он точь-в-точь Питер Бёрд: ходит, как Питер Бёрд, разговаривает, как Питер Бёрд, вот, гляди, он бежит, совсем как Питер, он ест, как Питер!» Я ей сказал: «Ты о чем вообще?» Потому что, честно говоря, у них в принципе нет ничего общего.
А Барбара говорила, что не может дождаться, когда же снова приедет Бьянка и увидит их с Джоном: «Что, по-твоему, подумает Бьянка? Что она скажет? Ну, я, может, ей его и отдам, когда она вернется. Но все же – чтó она подумает, а?» А Джон совсем недавно говорил мне: «Не могу дождаться, когда вернется Эверил, – поеду в аэропорт встречать ее».
