Дневники обреченных полностью

София Валерьяновна, была женщина гордая, теряя это качество только со своим супругом, а потому не пожелала уступить ни на йоту, обвинитель же Григорий Романович Лейба (героев нужно знать в лицо, хотя больших подробностей эта книга читателю не даст, пока во всяком случае), растерявшись от такого решения, начал придираться больше к ведению процесса, чем пытаться усилить позицию обвинения. Разумеется, на это обратили внимание и приставили к нему «второго номера», поскольку положение его высокопоставленных родственников, конечно же, служащих на том же поприще, не позволяло в самом начале карьеры получить пинка под зад.

«Семейный» подряд сыграл злую шутку, поскольку вторым оказался человек в профессиональном плане весьма подготовленный, но как обладатель характера слабого, не смог настойчиво требовать необходимого от Лейбы, а потому «паровоз» обвинения тащил свое тягло на том же жидком пару и в прежнем направлении.

Сергей Петрович, отследив этот момент, неожиданно понял, что приговор может быть не пожизненным, а конечным, перепугался, ведь по его мнению, носитель такой информации обязан был сгинуть в небытии.

Конечно, бывший советник переживал больше о себе, чем о ком бы то ни было, но чтобы повлиять на ход процесса, необходимо было подключать определенные силы, что не было сложно, если делать напрямую, но когда он так поступал? А потому, этот человек, считающийся «серым кардиналом» решил готовить каверзы не на этом поле, а на следующем, в конце концов, война всегда проходит через множество битв, и выигрывает ни тот, кто побеждает чаще, а тот, кто выигрывает решающее сражение! Запиши это, дорогой читатель, а лучше запомни!

Игнатьев, неожиданно для себя сделал вывод, что не видит противников, опыт не только адвоката, но предыдущих многих специальностей, подсказывал ему, что хотя так не бывает, но сейчас происходит нечто невероятное, во главе чего будет стоять именно он! Кого угодно такое мнение подстегнуло бы к решительным действием, но только не его. Алексей не любил спешки, хотя, как любой человек получал удовольствие от быстрых побед, ведь быстро не значит легко!..

Мы позабыли в описании происходящей брани и смены направлений векторов, упомянуть о бывшем депутате, ставшим, почему-то в глазах многих совершенно другим человеком, и именно сейчас, когда, казалось бы, перевес сил стал очевидным, и будь он обычным преступником, мог бы успокоиться, Кирилл Самуилович, вошел в череду новых духовных испытаний, где с одной стороны его мучили угрызения собственной совести, а с другой напирали попытки собственного оправдания и потуги осуждения тех, кто определил его вменяемость во время убийства, что приносило ему страдания от опасения потери обретенного пути к Богу.

Буслаев, атакуемый подобными переживаниями, увлекаясь одним из них, шарахался от священного храма, охватившей его, веры, спохватываясь всегда, где-то вдалеке, приходил в ужас от ощущения почти богоосталенности с понимание того, что не Господь его оставил, а он сам от Него отвернулся.

Что тут только не приходило на помощь врагу рода человеческого, что только не отвлекало от Истины «Гомера», но опыт, как и любое накопление, не дается легко, не собирается быстро, не ценится по достоинству, не хранится и не оберегается, как должно, пока не становится оплотом и руководящей мерой самой жизни.

«Почему я не могу справиться с собой?! Было сложно противостоять искушениям извне, но Господь упростил мне задачу, направив мое зрение внутрь меня, благодаря чему, прозревая свое сознание насквозь, я обрел возможность видеть глубже него в бесконечности подсознания и дальше скрытых источников мыслей… я, я, я — все „Я“ — вот то, что мне мешает! За собой я не вижу Его! Даже внутри себя, я умудрился пойти не тем путем, забыв, что мир во зле лежит, а потому и мой внутренний мир не может существовать в отрыве от земного, где властвует князь мира сего дьявол!!!» — он поражался, как просто увлекался осуждением своей, убитой им же, жены, обвинения сыпались одно за другим, на деле не имея под собой и малого основания. Уже позже, он видел, что обвинял ее в том, чем в большей степени надо было винить самого себя.

С каждым днем, Буслаев все больше прикладывал сил к борьбе со своими прежними анти духовными навыками, привитыми ему с подачи зла, он уже не допускал появляющимся помыслам, возрастать в мысли, оживая в реальные эмоции и переживания. Звучащий голос совести, усиленный голосом Ангела и той ипостасью его души, что прошла мытарства и была «крещена» в огне страданий бесконечных, гремели теперь набатом, что заставляло сразу прорывающиеся обвинения и осуждения направлять против себя, неожиданно для своей гордыни, точно уверенной всегда в своей идеальности.

Вот тут Кирилл Самуилович снова и снова обнаруживал в себе все больше пороков большее, которые и подвергал законной каре.