Дневники обреченных полностью

Судья, взяв небольшой перерыв, искушаемая, неизвестно от куда взявшейся боязнью, нависшего оправдательного вердикта, боролась со своими страхами, но предчувствуя, что именно ее поведение станет не столько направляющим вектором для присяжных в принятии ими решении, сколько возымеет сторичные последствия, для каких-то изменений в ее отношениях с мужем, успокоилась, отдав все на волю Божию. Наверное, вряд ли кто-то из судей, имел подобное в своей внутренней убежденности, прописанной в законе, как одной из основ принятия решения в вынесении приговора, но именно сегодня, этому судье показалось такое предчувствие единственно определяющим и верным.

В напутственном слове Ее Чести прозвучал призыв быть не столько справедливым, сколько милосердным, (что само по себе нонсенс в судебной практике) помнящим, что именно решение каждого из присяжных заседателей будет теми рамками, в которых она, федеральный судья, примет свое решение, вынося приговор.

Она не стала напоминать, что преступления совершенные Буслаевым, особо тяжкие, бесчеловечные, не имеющие ни одного обоснования для смягчения приговора, не упомянула экспертизу психиатра, заявившего с трясущимися губами о вменяемости по имеющемуся законодательству, как сделала бы раньше, но акцентировала все внимание на сделанную экспертом, все же, оговорку о имеющейся международной классификации, определяющей невозможность в такой ситуации вменяемости, во время приступа «реактивного психоза».

Обвинитель резко протестовал, благодаря чему нарушил регламент и был так же резко остановлен. Присяжные же заседатели отправились же в специально отведенную комнату, совершенно автономную, где и пропали на несколько часов, обнаружив свою жизнеспособность только в полночь…

Эти шесть часов каждый из, знакомых нам участников, был отдан на откуп своим слабостям, мыслям, опасениям, нетерпению, одно точно можно сказать — равнодушных не оказалось!

Сторонний наблюдатель, не слышавший выступления Буслаева, но бывший очевидцем всего остального процесса, несмотря на все старания адвоката, дружественный нейтралитет по отношению к подсудимому судьи, очень впечатляющий вид самого Кирилла Самуиловича, вызывающий ни жалость, но желание последовать примеру отрешенной молитвенной раскаянности, не такой, какая бывает у пытающихся произвести впечатление, а горящей этим внутри, имеющий лишь легкий внешний оттенок, происходящей в душе бури, наверняка, сделал бы вывод, что участь его решена однозначно, причем самым печальным образом.

Освещающие этот суд журналисты, создали очень скверный образ, соответствующий Буслаевскому, между прочем, до трагедии вне дома. Рыцари пера, набросившись скопом, перенесли все нелицеприятное и на жизнь в семье, подталкивая всех и каждого прочитавших, к отвращению по отношению к бывшему депутату, быстро овладевающему большей частью граждан, хотя бы слышащих о нем.

Процесс и, конечно, участники его, не в банке закупоренной существуют, слышат дома, от знакомых, по телевидению, постоянно убеждающие их слова, коварные отрицательные мнения, не могущие не повлиять на их собственное. Таким образом устроено нечаянно обрабатывание присяжных заседателей, не имеющих право по закону ни читать, ни смотреть, ни слушать ничего, касающегося личностей участников процесса, но если они не стремятся навстречу, то сама информация приходит к ним в самом каверзном и извращенном образе.

Представьте, какой сумасшедший накал страстей преследует этих людей на протяжении всего процесса, какое давление испытывают они со всех сторон, ведь ни один обвинитель не станет просто зачитывать кусочками выдержки из материалов дела, но сделает это таким образом, что бы личность, пока еще не преступника * (Наверняка можно констатировать этот факт только после приговора суда, даже в случае чистосердечного признания, человека противозаконно называть преступником, то есть субъектом совершившим преступление в котором его обвиняют), но подсудимого, выглядела наиболее соответствующей преступлению, часто извращая при этом саму индивидуальность, историю жизни, намерения, даже в случае, когда обвиняемый признает свою вину.

Намеренно промолчим об адвокатах, ибо им ни так много остается места в сегодняшней судебной системе, имеющей довольно отчетливый оттенок карательной, о чем говорит статистика, практически отсутствующих оправдательных приговоров.