Дни, месяцы, годы полностью

Не говоря ни слова, пес улегся у ног хозяина. Его длинная тонкая шерсть щепилась, и каждый волосок напоминал ветвистый, увенчанный метелкой кустарник. Сянь-е старался уснуть, но стоило ему закрыть глаза, как из живота раздавался оглушительный грохот. Так прошел еще один день, наконец солнце покатилось к западной гряде, и Сянь-е в самом деле заснул, а когда снова открыл глаза, лицо его просияло улыбкой. Он встал, цепляясь за столб навеса, поглядел на заходящее солнце, прикинул, что сейчас его лучи весят самое большее четыре цяня, и крикнул: что, извести меня хочешь? Да ты хоть знаешь, с кем связалось? Сосунок, хочешь извести старика Сянь-е!

Сянь-е скудной струей помочился на заходящее солнце и сказал распластавшемуся на земле Слепышу: вставай! Я же говорил, как проснемся, будет нам еда. Я не соврал!

Пес с трудом поднялся с земли, примятая шерсть на боку свалялась в колтуны и пахла желтой гарью.

Угадай, что мы будем есть, спросил старик.

Пес растерянно смотрел на хозяина.

А я скажу, ликовал Сянь-е, мы будем есть мясо!

Пес вскинул морду, уставив на хозяина пустые глазницы.

Самое настоящее мясо, повторил Сянь-е.

Услышав эти слова, солнце злорадно усмехнулось и скрылось за горой. Жара отступила, на хребте повеяло прохладой, она вилась по горам, будто синяя шелковая нить. Сянь-е взял лопату, пошел на край поля и выкопал яму глубиной в один чи и пять цуней, круглую, словно лунка под саженец. Сбил лишнюю землю со стенок, и они стали неприступными, как отвесные скалы, затем развел огонь, вскипятил немного воды, наскреб со дна мешка щепоть кукурузного толокна, размешал толокно в кипятке, вылил кашицу в чашку и поставил ее на дно ямы. Смеркалось, в горах повисла такая тишина, что можно было расслышать торопливые шаги наступающей ночи. Влажная прохлада поднялась со дна оврага и туманом укутала Сянь-е и слепого пса. Они сидели у навеса поодаль от ямы и прислушивались к каждому шороху, а сменившая сумерки ночь укрывала их, будто слой чернозема.

Как думаешь, спросил Сянь-е, угодят крысы в нашу ловушку?

Пес лежал и слушал, прижав ухо к земле.

Лунный свет разлился по горам, и земля на хребте стала одного цвета с водой. В наступившей тишине Слепыш в самом деле услышал плеск крысиных лапок по лунному свету. Сянь-е бесшумно подполз к яме и увидел в ней трех крыс, отчаянно сражавшихся за приманку. Старик накрыл яму одеялом, и крысы притихли.

Той ночью Сянь-е и Слепыш поймали тринадцать крыс, в свете луны освежевали тушки, сварили их в котелке, и по окрестным горам поплыл запах мяса, приправленный вонью крысиных шкур. Перед самым рассветом Сянь-е уснул, а проснулся, когда солнце было на высоте трех жердей, выбросил шкурки в овраг, взял коромысло и пошел к источнику за сорок ли от своего склона.

Долгое время старик и пес проводили дни в тишине и праздности, не зная тревог и забот. Несколько десятков крысиных нор на хребте они превратили в ловушки, придав им форму кувшинов с узким горлышком и отвесными стенками: если крыса попадала в такую ловушку, наружу ей было не выбраться. Каждый вечер старик варил похлебку из собранных по полям кукурузных зерен, ждал, когда по склону разольется золотистый аромат, затем ставил чашку с похлебкой на дно ловушки и со спокойной душой ложился под навесом, дышал прохладой, дремал. На следующее утро из ямы доносился бледный горестный писк нескольких крыс. А бывало и такое, что Сянь-е приходилось свежевать сразу полтора десятка тушек. Еды хватало на день, а то и на два. Через день Сянь-е ходил с коромыслом к источнику, набирал полные ведра, и дни его текли спокойно, словно вода в широкой реке. И кукуруза целая и невредимая выглядывала из-за ограды, а спустя две недели после того, как на макушке появились метелки, кукурузный стебель вдруг надулся и на глазах у старика из него проклюнулся початок размером с большой палец. В свободные минуты Сянь-е подходил к початку и беседовал со Слепышом. Говорил ему: Слепыш, как думаешь, успеет он к завтрашнему утру вырасти размером со скалку? Пес видел, как радуется старик, и в ответ лизал ему ноги. Сянь-е трепал Слепыша по спине, говорил: от завязи початка до сбора урожая проходит месяц и десять дней, где же ему за ночь так вырасти. А иногда говорил: Слепыш, погляди, что за беда с нашим початком! Как был с палец толщиной, так дальше и не растет! Пес шел проверить, а старик смеялся: ты же слепой, где тебе увидеть! Початок давно уже толще моего пальца!

Однажды старик вернулся на поле с полными ведрами, полил кукурузу, взрыхлил землю вокруг стебля и вдруг увидел, что на початке появились рыльца – белые, словно сухое молоко, они густо торчали из макушки, точь-в-точь как пушок у новорожденного. Старик долго стоял, любуясь початком, потом наконец рассмеялся и сказал: Слепыш, скоро будем собирать урожай! Видал, Слепыш? Скоро будем собирать урожай!