Сянь-е вернулся из деревни с пустым мешком, он шел, опираясь на бамбуковую палку, и через каждые три шага останавливался передохнуть. Силы его совсем покинули, добравшись до поля, старик уронил мешок на землю, забрел под навес и увидел, что пес так и не сдвинулся с места, и похлебка в котелке стояла нетронутой. Сянь-е пересчитал звездочки на воде: их по-прежнему было одиннадцать. Ты что, не пил? – спросил он Слепыша. Пес слабо шевельнулся, тогда Сянь-е зачерпнул из котелка полчашки похлебки и проглотил сразу пять звездочек из одиннадцати. Повернулся к Слепышу: остальное тебе. И побрел к кукурузе. За то время, пока его не было, желтизна на листьях сгустилась, укрыв под собой всю зелень. Почему же ты загодя не припас удобрений, бранил себя Сянь-е. Ты ведь деревенский старик! Ети твое кладбище, почему же ты не подумал, что в пору завязи кукурузе нужна подкормка!
Той ночью Сянь-е лег спать под стеблем, а на следующее утро увидел, что с нескольких листов зелень совсем сошла, их будто обернули желтой бумагой.
На следующую ночь Сянь-е снова лег спать под стеблем, а когда проснулся, увидел еще два вялых пожелтевших листа, и красные рыльца на початке тоже начали сохнуть раньше срока. Сянь-е пощупал початок, он был мягким, точно глина, даже мягче костей в его теле, и неровные бугорки, от которых саднило пальцы, теперь как будто разгладились.
На третью ночь Сянь-е не стал ложиться под кукурузным стеблем, а взял лопату и выкопал яму в пять
Сянь-е выкопал могилу.
Он выкопал ее у самого стебля, в одной из стенок виднелись обнаженные корни. Докопав, Сянь-е лег на землю передохнуть, потом встал и заглянул в котелок: на дне по-прежнему плавало полчашки похлебки, шесть нетронутых звездочек жира причалили к краям котелка. Старик решил допить похлебку, полез в котелок ложкой, но в последний момент передумал. Он говорил Слепышу, что это его доля. Три дня прошло, сказал Сянь-е, чего же ты не пьешь? А, Слепыш?
Пес лежал под навесом. Третьи сутки он лежал под навесом без единого движения, спину его поливала ночная прохлада. Пес поднял голову, уставил слепые глазницы на старика, но ничего не ответил и снова уронил морду на лапы. Небо начинало бледнеть, ночь отступала с хребта, ей на смену приходил новый день. Припав к чану, Сянь-е сделал несколько глотков, достал ножницы и пробуравил стенку чана у самого дна.
Из чана засочилась вода, и Сянь-е залепил дырочку горстью земли. Ну вот, все дела были сделаны, Сянь-е положил лопату у края ямы, накрыл чан циновкой, свернул одеяло на лежанке, а посуду убрал к столбу, потом снова подошел к кукурузе, поглядел, как ползет по листьям вялая желтизна, ощупал мягкий, будто бурдюк, початок, отвернулся, и тут из-за восточной гряды вынырнуло солнце, а по горам безбрежным кровавым океаном разлился алый рассвет. Сянь-е стоял между кукурузой и навесом и вместо горных кряжей видел внизу тучное стадо пасущихся коров с красными спинами. Он понимал, что ослабел, что взгляд мутится от слабости. Потер глаза, посмотрел в небо и увидел чешуйки облаков с золотыми каймами, они резвились, встречая солнце, словно стайка рыбок в алом пруду. Старик подумал, что днем лучи будут весить по меньшей мере
Сухие колодцы глаз Слепыша неотрывно глядели на монету, мутные черно-красные слезы лились из глазниц и капали на землю, вынутую из могильной ямы.
Не плачь, сказал Сянь-е, если я вернусь в этот мир животным, то приму твой облик. А если тебе после смерти суждено переродиться в человека, становись моим сыном, так мы и в следующей жизни будем вместе.
Пес вдруг перестал плакать, напряг последние силы и попытался встать, но передние лапы отказали, и Слепыш повалился на могильную землю.
Поди и допей похлебку, велел ему Сянь-е.
Пес покачал головой.
Тогда я бросаю монету, сказал Сянь-е. Пока у каждого из нас еще есть силы, чтобы засыпать могилу.
Пес уставил слепые глаза на перекопанную хозяином землю.