Дни, месяцы, годы полностью

Старик в последний раз погладил его по спине и поднялся на ноги. Солнце широким шагом неслось к гребню горы. Если прислушаться, можно было услышать рев разгорающегося огня, похожий на плеск ткани на ветру. Ети твое кладбище, выругался Сянь-е, в последний раз взглянул на медяк, обернулся к Слепышу и сказал: ну, я бросаю – и подбросил монету в воздух. Солнечные лучи стояли в небе сплошным частоколом. Монета билась о них и вызвякивала алую трель, а вниз летела, вертясь и кроша солнечный свет в мелкую щепку. Сянь-е до рези в глазах следил за ее полетом, словно это огромная капля нежданного дождя. Пес поднялся с земли. Он услышал красно-желтый стук, с которым медяк опустился на землю, так спелый абрикос срывается с ветки и падает в траву.

Сянь-е подошел к монете.

Пес последовал за ним.

Сянь-е встал у перекопанной земли, нагнулся над монетой, с длинным вздохом распрямил спину и сказал как можно спокойней: Слепыш, ступай к очагу и допей похлебку, тебе нужны силы, чтобы засыпать могилу.

Пес не сдвинулся с места.

Ступай, сказал Сянь-е, делай как я говорю. Допьешь похлебку, и пора меня хоронить.

Пес не сделал ни шага, только подогнул передние лапы и снова опустился перед стариком на колени. Брось, Слепыш, сказал ему Сянь-е, это воля Неба, значит, мне суждено умереть и стать удобрением. Он подобрал медяк, ласково потрепал пса по голове и сказал: чтобы совесть тебя не донимала, давай я подброшу монету еще два раза, если из трех раз она дважды ляжет иероглифом вверх, значит, мне пришла пора умирать. А если два раза ляжет иероглифом вниз, тогда умрешь ты.

Пес поднялся с земли.

Сянь-е снова подбросил монету, и она упала перед самой мордой слепого пса. Взглянув на нее, Сянь-е пробормотал: вот и все, можно больше не бросать, и тихо опустился на землю. Пес по звуку нашел, куда упала монета, ощупал ее лапой, лизнул языком, наконец лег, и из глаз его полились слезы. И скоро морда Слепыша лежала в луже грязи.

Ступай и допей похлебку, говорил Сянь-е, а как допьешь, засыпь меня землей. Договорив, он подошел к навесу, вытащил из него тонкую бамбуковую жердь в два с лишним чи длиной, подул в нее – перепонки были пробиты и воздух проходил свободно. Сянь-е воткнул жердь в скважину, которую пробурил у дна чана, обложил резиной, чтобы вода не сочилась наружу, затем прижал другой конец жерди к земле, и из нее звонко закапала вода, капли сверкали, словно нефрит, и одна за другой падали на самые корни кукурузы. Послышался красно-синий скрип впитавшейся воды, и земля вокруг стебля мигом намокла.

Сянь-е окружил стебель насыпью из перекопанной земли, чтобы каждая капля воды увлажняла корни. Закончив работу, он отряхнул руки, обернулся и посмотрел на солнце, повисшее над самой макушкой, снял со столба весы и взвесил солнечные лучи – вышло лян и пять цяней. Старик взял плеть, отошел подальше от стебля и всыпал солнцу полтора десятка ударов – посеченные плетью лучи разбились на мелкие осколки, укрывшие землю, словно грушевый цвет. Сянь-е истратил последние силы, повесил плеть на столб и закричал во всю глотку: ты, солнце, рядом со мной сосунок! Жарь не жарь, а кукурузу я все равно вырастил! И что ты мне сделаешь?

Солнечные лучи отозвались хриплым песочным эхом, похожим на звон треснувшего медного гонга, оно летело от склона к склону, все дальше и дальше, пока совсем не растаяло. Сянь-е дождался, когда эхо стихнет, взял циновку, подтащил ее к яме и сказал лежавшему рядом псу: закопаешь меня и иди на север по тропе, как я тебя учил, пока не придешь в ущелье, там есть вода и кости, которые не доели волки. Дождешься в ущелье конца засухи, когда на хребет вернутся люди. А я все равно не жилец, не сегодня бы помер, так завтра. Солнце светило Сянь-е в самую макушку, крупицы земли в его волосах, позвякивая, наскакивали друг на друга. Договорив, старик стряхнул землю с волос, спустился в могилу и лег, прижимаясь к стенке, из которой торчали кукурузные корни. Укрылся циновкой и сказал: закапывай, Слепыш. А как закопаешь, иди на север.

Горы укрыло тишиной, в жгучих солнечных лучах таилось разрушительное пламя, готовое вспыхнуть в любую секунду. В бескрайнем небе клубился запах спекшейся земли. Горы, ущелья, деревни, тропы и иссушенные русла рек заливал неподвижный и вязкий солнечный свет, словно отвар, приготовленный из серебра и золота.