Это была хорошая новость. У меня даже настроение поднялось.
– Усыновление не отодвигает переезд навсегда, – сказал я. – В конце концов, судьба человека важнее какой-то там даты переезда, который в любом случае состоится.
– Вообще-то мы не в соседний дом переезжаем, а на другой конец света, – сказал Лев. – И мы к этому давно готовились.
Потом, будто вспомнив, он сказал:
– Кстати, вы вообще осознаете, кто мы такие?
– А кто мы такие? – спросил Слава.
– Гей-семья. С этого стоило начинать, кстати. Засунуть российского детдомовца, который дорос до… До скольки лет?
– Девяти, – сдержанно ответил я.
– До девяти лет! То есть он сформировался, впитал в себя всю грязь, пошлость и предрассудки окружающего мира, а мир вокруг него, кстати, куда более жесток, чем вокруг нас.
– Он говорил, что согласен на любых родителей, – возразил я.
– Да он не понимает, о чем говорит!
Мы так спорили почти до поздней ночи. Потом Слава сказал, что усыновление – не единственная форма опеки над ребенком. Можно не усыновлять, можно стать наставником, и Ваня будет просто ходить к нам в гости, проводить с нами выходные и каникулы, и это никого из нас ни к чему не обяжет. Лев был согласен. А я не был, потому что предполагалось, что мы скоро уедем и просто бросим Ваню, привязав предварительно к себе, но уже лучше это, чем ничего, и я сдержанно кивнул.
На следующий день я поехал к Кире Дмитриевне вместе со Славой.
Она внимательно выслушала его предложение про наставничество. Покивала. Сказала, что это возможно. Сказала, какие нужно предоставить документы, чтобы получить разрешение на времяпровождение с ребенком.
А потом все-таки сказала:
– У вас большие шансы получить разрешение на усыновление.
А Слава начал рассказывать, что это сейчас вообще не очень удобно и скоро мы планируем переехать, а с Ваней это вряд ли так быстро получится…
– Понимаю, – кивнула Кира Дмитриевна. И тут она посмотрела на меня: – Ваня, кстати, сегодня в твою честь такой переполох в столовой устроил! Опять его начали дразнить ребята, якобы он себе брата выдумал, и Юра, с которым у них вечный конфликт, ляпнул про тебя что-то обидное. Так Ваня встал со стаканом компота, спокойно подошел к Юре и вылил компот ему на штаны. Сказал так серьезно: «Не смей говорить гадости про моего брата».
Она, Кира Дмитриевна, молодец и настоящий профессионал. Не просто так она эту историю рассказала. Может быть, даже приукрасила. Она просто поняла Славу.
Ведь он в ту же минуту спросил:
– Какие документы нужны для усыновления?
Когда мы со Славой сели в машину, чтобы поехать домой, между нами случился переломный момент.
Вообще у меня было хорошее настроение, а такое со мной за последний год редко случалось. Я сидел рядом с ним в пассажирском кресле и стучал пальцами по приборной панели, как барабанными палочками. Слава периодически отводил взгляд от дороги на меня, а потом мрачно одернул:
– Прекрати.
Я прекратил. Но все-таки решил уточнить:
– Ты чего?
Обычно Славу ничего не бесит, ему это не свойственно.
– Ты же понимаешь, что это еще ничего не значит? Я просто спросил про документы. Это не значит, что я собрался усыновлять его.
– А зачем спросил?
Слава пожал плечами:
– Просто чтобы знать…
– А мне кажется, что вам нужен второй ребенок. Вы же еще молодые. Я скоро вырасту, у вас начнется «синдром опустевшего гнезда». Пары тяжело это переживают, даже иногда распадаются. А тут будет Ваня…
Я это доброжелательно сказал, спокойно. Но Слава почему-то замолчал, только как-то судорожно сжал пальцы на руле и некоторое время, не моргая, смотрел вперед на дорогу. Потом сказал:
– Микита, сколько можно?
По-моему, он меня тогда первый раз в жизни назвал полным именем. Мне даже не по себе стало.
– Что ты за дедушка в школьной форме? – продолжал он. – Я очень рад, что ты такой умный и знаешь много психологических терминов, но мне не нравится твое стремление всех контролировать и принимать за других серьезные решения.
Я попытался сказать, что никаких решений без них принять все равно не могу, поэтому…
– Вот, вот, видишь! – перебил меня Слава. – Какой ты зануда… Нельзя в твоем возрасте быть таким серьезным. Почему ты не играешь в компьютерные игры? Все родители на собрании жалуются, что их дети не вылезают из онлайн-игр. Может, тоже начнешь играть? Или смотреть тупые видео на ютубе? Подпишешься на паблик с мемами? Займись хоть чем-нибудь нормальным для твоего возраста.
– По-моему, ты просишь меня стать тупым, – заметил я.
– Нет, я прошу тебя стать ребенком. Мы тут взрослые, не ты. Мы сами со всем разберемся, а ты… Просто живи.
Я не ответил. Потому что все, что я сказал бы, снова интерпретировалось бы как занудство и излишняя серьезность. Так что я решил молчать до конца поездки.
Слава тоже немного помолчал, потом сказал неожиданно:
– Когда приедем домой, не начинай этот разговор с отцом. Я сам с ним поговорю. – И добавил: – Только вдвоем.
– А почему вдвоем? – начал раздражаться я. – Почему я лишен права обсуждения? Я ведь тоже член семьи.
