Метров через сто потерна выходила в подвал жилого дома. Под почтовыми ящиками спала рыжая кошка. Полуденная улица была пуста, моросило. Прикрывая девушку бортом плаща, Андрей шел до вывески о сдающихся комнатах. Хозяйка пансиона выглянула на стук и лишь отмахнулась. Не успел Андрей опомниться, как дверь отворилась снова, и женщина втащила их с девушкой в подъезд: «Простите, ради бога!» На ней был стоявший колом плотницкий фартук, в вязаной шапке и в бровях засели, точно снег, опилки. Провожая новых постояльцев в квартиру на втором этаже, она суетилась так, словно не могла вспомнить их. Последний клиент съехал четыре месяца назад, и теперь ей показалось, это «опять ходят эти, с богом и с предложениями». Андрей заплатил за три дня вперед, запер дверь, прошелся по комнатам и спросил девушку, не нужно ли ей чего. Та огладила волосы и только пожала плечами.
Приняв душ, он, чтобы не заснуть, сел в кухне и глядел на улицу. Спать он хотел страшно, но еще больше не хотел повторения того, что случилось. Проем окна с цветком в горшке гулял, как иллюминатор. Цветок напоминал ему садовничий домик, где он прятался от нагоняев матери. Он прогонял наваждение, но память возвращала его к садовнику, и он, как будто уступая чьей-то просьбе, решил, что лучше иметь в мыслях домик, чем мощеную кровь.
Полуглухой старик с похожей на печеное яблоко лысиной был, кроме собак и кошек, единственным существом в усадьбе, равнодушным к его беспокойному присутствию. Домик, как в сказке, стоял под развесистым дубом и звался «хрустальным» за то, что по осени желуди дырявили крышу пристроенной оранжереи. Однажды, тайком встав на пороге кухни, Андрей увидел, как садовник, держа за уши ослепительной белизны кролика, ударил ни в чем не повинное животное молотком между глаз, сунул ему в глотку нож, подвесил к перекладинке и запросто, будто застрявшую варежку на руке, стал сдергивать с него шкуру. Изо рта кролика бежал маслянистый сок, белоснежная шубка раскрылась осклизлым пузырем, а от тела осталось расщепленное бурое поленце. Андрей потом прятался в зарослях до темноты. Происшедшее открылось ему на другой день. Он узнал от матери все. Хрустальное убежище обратилось в загородку для волчьей ямы, где жизнь, выворачиваясь на осклизлую изнанку, разверзалась адом, про который говорили на воскресных проповедях. В домик с тех пор он заходил только однажды, надеясь вымолить жизнь отца, но, когда понял, что храбрится впустую, выбил в кухне окна. Тогда же он заработал, как говорила мать, «первую звезду» – шрам на лбу от отскочившего камня.
Где-то в доме слышалось завывание циркулярной пилы.
Андрей вышел в прихожую и встал перед дверью. Работали внизу, скорей всего, в подвале. Спохватившись, он сдернул с вешалки перевязь с кобурой. От пистолета еще разило порохом, курок стоял на взводе. Он вынул магазин и передернул затвор. Патрон, выскочив, подкатился к оброненной открытке с базаром. Андрей подобрал и патрон, и карточку. От воды, натекшей с плаща, бумага покоробилась, и было не понять, пролежала открытка тут все четыре месяца, как съехал последний жилец, или выскользнула нынче из кармана. Залитые солнцем торговые ряды несли следы ретуши. В размякшем небе проступали волокна целлюлозы. Он отложил открытку, но, как будто пропустив что-то, опять взял ее. В объявлении, в последней строке, значилось: «Парковка с видеонаблюдением».
В ресторанчик он возвратился, когда стемнело. После дождя стоял туман. Камера наблюдения, глядевшая на стоянку с полудюжиной машин, крепилась к столбу у самого входа в заведение. Свет фонаря едва достигал базарных прилавков.
Зал ресторанчика оказался полон. За стойкой перебирал листы заказов тот самый бармен, что был тут утром. Андрей сел за стойку. Когда бармен подошел к нему, он раскрыл на столешнице портмоне и сказал, что должен изъять записи с камеры наблюдения. Бармен не сразу узнал его, узнав же, оперся прямыми руками на стойку.
– Их забрали.
– Кто? – опешил Андрей.
Бармен кивнул в угол зала.
Андрей обернулся.
За угловым столиком, похожий на филина, в свитере, в своих очках с увеличительными стеклами, сидел господин первый советник. Находясь лицом к барной стойке и притом, как будто нимало не догадываясь о присутствии Андрея, он смотрел на конверт с компакт-диском, которым постукивал по чайной чашке. Андрей пошел в угол и сел перед стариком.
– Как вы узнали, что я вернусь?
Вместо ответа советник подтолкнул к нему конверт с диском.
– Как вы узнали? – повторил Андрей.
Советник кивнул бармену и подождал, пока тот заберет диск.
– Не забывай, я все-таки еще при должности.
– Точно, – поддакнул Андрей.
Советник приподнял очки и отер слезящиеся глаза.
– Если ты про этих… если про гостиницу, то я узнал обо всем из сводки.
– То есть это не Факультет?
– Нет, это Факультет.
– И тогда как вы могли не знать обо всем? И кто… – Осекшись, Андрей покачал головой. – Черт…
– И кто, как не я, мог отдать приказ? – договорил советник. – Открою тебе тайну: не я. И заодно уж глаза: Факультет не есть мой личный сундук с пистолетиками.
Андрей расстегнул и оправил плащ.
