Конечно, Вильгельм не знал ничего о том, что она одолжила Курту пять тысяч марок на покупку машины. Вильгельма она спросила:
— Ну как, хочешь с нами проехаться?
— Да ну, брось, — ответил Вильгельм, — у меня на это нет времени.
— В машине всё равно лишь четыре места, — добавил Курт.
Александр пожаловался:
— От костюма всё чешется.
Вильгельм похлопал по пластмассовому кузову и заявил:
— В будущем все машины будут строить из пластика.
— А как попасть на заднее сиденье? — поинтересовалась Шарлотта.
В машине было только две двери.
— Ты можешь сесть на переднее, — предложил Курт.
Но Шарлотта не согласилась (не в последнюю очередь по соображениям безопасности, Курт как-никак был начинающим водителем), и Курт откинул одно сидение, так что Шарлотта — ползком на коленках, правда — смогла пробраться на задний ряд. Странная идея — экономить на дверях.
Но больше всего ее удивило, что Курт сел на сидение для пассажира, в то время как Ирина — за руль.
— Кто поведет машину?
Оба удивленно повернулись к ней.
— Я поведу, — сказала Ирина.
Точнее, она сказала: «Я поведду». Потому что и после пяти лет жизни в Германии она всё еще говорила на ломаном немецком. Остается загадкой, как она сдала экзамен на вождение.
— От костюма всё чешется, — снова пожаловался Александр.
Это был костюм, который Шарлотта подарила ему на рождество.
— Как это от костюма всё может чесаться? — поинтересовалась Шарлотта.
— Шея чешется, — объяснил Александр.
— Но до шеи у тебя еще рубашка, — возразила Шарлотта.
— Всё равно чешется.
— Хорошо, — сказала Ирина, — тогда мы заедем домой, и ты наденешь что-нибудь другое.
Немного досадно, что ребенка так балуют. Умный, открытый мальчик, но такое воспитание неминуемо приведет его к беде.
— Когда мне было столько же лет, сколько и тебе, — начала Шарлота, желая рассказать ему историю о колючем белом шерстяном платье, которое ей приходилось каждый раз надевать, когда по воскресеньям мать ходила в Тиргартен, но в этот миг завелся мотор, и вся машина затряслась как кофемолка.
Ирина остановилась на Фуксбау. Дом был окружен строительными лесами. На ремонт дома Курт также одолжил у Шарлотты немаленькую сумму.
— То есть машина, собственно, больше для Ирины? — осведомилась Шарлотта, когда Ирина и Александр вышли из автомобиля.
— Мама, я не могу водить машину, ты же знаешь, что я вижу только одним глазом.
Шарлотта молчала. И правда, об этом она не подумала. С другой стороны — зачем Ирине машина?
— Кроме того, я же возвращаю тебе деньги, — добавил Курт. — Я ежемесячно выплачиваю тебе двести марок, и когда мне повысят зарплату, буду возвращать по триста.
— То-то и оно, — сказала Шарлотта и сдержалась, да, она
Тем не менее Курт заметил:
— Мама, я не знаю, почему ты так враждебно настроена.
— Я не враждебно настроена.
— Я считаю, — продолжил Курт, — то обстоятельство, что мы сейчас живем раздельно, можно использовать как возможность начать новую главу в наших отношениях.
— Я тоже так считаю, — ответила Шарлотта.
Она не хотела углубляться в тему. Ей было больно от несправедливости Курта. Как будто она виновата! Она уже столько времени пытается восстановить отношения, и ее обижало, что Курт этого даже не замечал. Никогда не позволила она себе ни единого критического слова в адрес Ирины: о ее прихотях, ее маниакальной расточительности, напротив, она дала деньги на Иринин проект по перестройке дома, хотя тот казался ей во всех отношениях чрезмерным. Теперь Ирине еще и машина нужна… А результатов никаких. Курт пахал, Курт защитил кандидатскую, написал первую книгу, великолепную книгу, в то время как Ирина еще не кончила учиться на документалиста. Да и как, если она даже по-немецки нормально не говорит.
Вслух Шарлотта всего этого не произнесла. Вместо этого спросила:
— Ты, кстати, уже прочел «НД»?
— Да, — ответил Курт, — я прочел твою статью.
Тут в машину сели Ирина и Александр, Александр в свитере, и Шарлотта предприняла очередную попытку:
— Когда мне было столько же лет, сколько тебе…
И снова затарахтела кофемолка, какое-то недоразумение, а не машина — в ней даже не поговорить. На заднем сидении бросало из стороны в сторону. К тому же Ирина вела машину пугающе быстро, с грохотом проносилась мимо перекрестков, не глядя направо или налево.
— Разве не надо иногда дорогу уступать? — вежливо поинтересовалась Шарлотта.
Никто не ответил — возможно, они не поняли, кому из них двоих адресован вопрос, или не расслышали его из-за шума. Повторять Шарлотта не стала.
Они подъехали к парку Сан-Суси и собрались выходить. Но Александр запротестовал:
— Но я хочу еще покататься!
— Мы же потом поедем обратно, — возразил Курт.
Однако ребенка было не переубедить: кататься!
Ирина сказала:
— Ну, тогда поедем в Цецилиенхоф.
— Слишком близко, — воспротивился Александр, — вы говорили о «путешествии на автомобиле»!
Что за вещи здесь происходят. На самом деле принялись размышлять, не продлить ли поездку до Борнима или Нойфарланда. В итоге все сошлись на Цецилиенхофе, хотя добираться до него решили окольными путями. Александр был доволен.
