Дни убывающего света полностью

Один из продавцов заговаривает с Александром и проходит с ним несколько шагов. Невысокий и немолодой мужчина. Его ногти черны, как маленькие обсидиановые черепашки, которыми он торгует. Обсидиан — это камень, из которого когда-то изготовляли ножи для священнослужителей, вырывавших живьем сердца из груди жертв. Александр берет черепаху в руки, не для того, чтобы ее рассмотреть, скорее, чтобы понять, каков обсидиан на ощупь. Мужчина начинает его убеждать, заверяет, что сделал черепаху своими руками, снижает цену — с пятидесяти до сорока песо: четыре доллара. Александр покупает черепаху.

Затем он стоит перед Пирамидой Солнца, ровно в том месте, где шестьдесят лет назад стояла бабушка, и спрашивает себя, чего он, собственно, ожидал. Он и правда так глупо надеялся, что там наверху, на самой вершине, будет безлюдно? Что там можно будет, хоть на пару мгновений, остаться наедине с камнями? Уже не помнит. Просто стоит и пялится на пирамиду. Его рука охватила панцирь черепахи, как рукоятку ножа. Затем он поспешил в путь, пока его не одолели сомнения. Попеременно перед ним мелькают коричневые туристические ботинки, один пыльный, другой начищенный… двести сорок восемь ступеней, так, кажется, было написано в Backpacker, третья по величине пирамида в мире. Он считает только начищенные ботинки. Он должен справиться, не сдаваясь, хотя бы в этот раз. Но ступени, вымощенные этим индейским народом, однозначно нарушают немецкие промышленные стандарты. Он чувствует, что поднимается слишком быстро. Он знает, что происходит в его теле: в какой-то момент уровень лактата в его мускулатуре повысится. Боль в бедрах усилится, накопится усталость. Какое-то время он будет с этим бороться, как бы стараясь перехитрить химические реакции. Александр замедляет ход. Стук сердца громко отдается в голове. Объема легких, кажется, не хватает. Он насчитал девяносто шесть начищенных ботинок. Когда начинается кашель, он сдается, приходится сесть.

Подперев голову руками, он рассматривает пористые каменные кубы, которыми вымощена лестница. Справа и слева мимо него поднимаются люди, которых он только что обогнал. Женщины в шлепках. Одна в туфлях на платформе, другая даже на красных шпильках. Затем снова шлепки, две пары, угрожающе направляются к нему: пара черных и пара кричаще-розовых…

Сначала останавливаются черные — тщательно депилированные голени, маслянисто поблескивающие, немного кривоватые.

— Да ты в суперской форме! — произносит Кати.

— Мне казалось, вы собирались в музей Троцкого, — откликается Александр.

— Город переполнен, — говорит Кати. — Сегодня национальный праздник.

Обе, даже Надя, кажется, рады случайной встрече. Очевидно, они надеются, что Александр пойдет с ними наверх и недоумевают, чуть ли не обижаются, а потом слегка беспокоятся, когда он отказывается.

— Тебе плохо, что-то случилось?

— Нет, — отвечает Александр. — Я подожду здесь.

Он остается сидеть на ступенях, осматривается. Видит, как люди поднимаются вверх, огибая его: люди в бейсболках, люди в только что купленных сомбреро, люди в укороченных брюках. Люди с рюкзаками и фотоаппаратами, толстяки в ярких майках, еле ползущие люди, потные люди, люди с детьми, несущими небольшие флажки (национальный праздник), мужчины с золотыми цепочками, пожилой мужчина с тросточкой, люди, говорящие громко по-американски, люди, о которых просто нечего сказать, бледные молодые мужчины с трехдневной щетиной, мужчины в цветастых рубашках и загаром цвета какао, женщина с шарфом, молодой мужчина с прической растамана и ананасом в руке, группа японских мужчин в костюмах, стройные девушки в обтягивающих майках, из под которых немного выглядывает живот, толстые девушки в обтягивающих майках, из под которых немного выглядывает живот, все они поднимаются, качаются, ползут, карабкаются, шагают, семенят, забираются вверх к месту, где становятся богом, в Теотикуан, и снова спускаются — внешне не изменившись.

— Ну и как оно там? — спрашивает Александр.

— С ума сойти, — отвечает Кати. — Такой вид.

Они вместе спускаются. Идут Дорогой Мертвых до самого конца. Надя вслух читает Backpacker (историю о боге — в сокращенной версии и на английском, — пожертвовавшем собою, чтобы восстать солнцем в пятом мире) и покупает в одном из больших сувенирных киосков на выходе черную пугающую маску из обсидиана, которая напоминает ей гаитянскую маску вуду. Кати покупает бусы из обсидиана, под цвет своих волос. Продаются и обсидиановые черепашки. Незаметно, так, чтобы женщины не обратили внимания, Александр подставляет свою черепаху к другим, сотнями стоящим на прилавке. Они продаются по двадцать пять песо.

Если бы Ирине пришлось объяснять, откуда у нее абрикосы, которые рождественским утром она нарезала на кубики, чтобы смешать их потом вместе с другими фруктами, в начинку к гусю по-монастырски, то начать ей пришлось бы с ноги.