Курт вошел в пустую квартиру. Он едва рассмотрел детали — деталей почти не было. Совершенно голый коридор. Кухня без единого предмета мебели, все кухонные принадлежности располагались по краям старой варочной плиты. Комната: голые половицы красно-коричневого цвета. Голая лампочка на потолке. Шкаф. Матрас. Выкрашенная в синий школьная парта, на которой стояла печатная машинка.
Саша указал на единственный в комнате стул.
— Садись, — предложил он. — Хочешь чаю?
Курт остался стоять, огляделся.
Полная пепельница на подоконнике. На полу книги.
— Я еще не совсем обустроился, — сказал Саша.
— Угу, — ответил Курт.
Через окно, покрытое морозными узорами, он посмотрел на тополь во дворе, распростерший свои ветки к небу.
— У тебя есть ордер на жилье здесь или что-то в этом роде?
Саша засмеялся, покачал головой.
— А как же ты сюда попадаешь? Откуда у тебя ключ?
— Я вставил замок.
— Ты хочешь сказать, что взломал квартиру.
— Папа, хата стоит пустая. Никому до нее нет дела.
Курт посмотрел на коричневую изразцовую печь. За распахнутой настежь чугунной дверкой теплился огонек. Рядом с печью стояла картонная коробка с углем. Нарушение правил пожарной безопасности, — подумал про себя Курт. Вслух он сказал:
— Ну, отлично, пойдем поедим.
Между тем стемнело. Светила только половина старых, довоенных еще, фонарей. Мусорный контейнер дымился.
— Хорошо здесь, — сказал Курт.
— Да, — сказал Саша — лучший район в Берлине.
Они шли друг за другом, так как в снегу была протоптана только одна узенькая тропинка. Саша впереди. На нем была потертая, слишком тоненькая куртка в военном стиле, кажется, их называют парками.
— А где собственно твоя дубленка, — спросил Курт.
— У Мелитты еще.
— У Мелитты еще, — пробормотал Курт.
— Что? — спросил Саша.
— Ничего, — ответил Курт.
Наконец-то вывернули на Шёнхаузер. Теперь они шли рядом.
— Мама беспокоится, — начал Курт.
Саша пожал плечами:
— У меня всё хорошо.
— Меня это радует, — ответил Курт. — Может, ты объяснишь, что, собственно, происходит.
— А что происходит? Я здесь, я есть. Жизнь прекрасна.
— Мелитта говорит, ты хочешь развестись.
— Вы были у Мелитты?
— Мелитта была у нас.
— Чудесно, — сказал Саша.
— Мелитте нельзя больше к нам приезжать?
— Да пожалуйста! Я только рад, если вы вдруг поладили.
— Мелитта — мать нашего внука, — сказал Курт. — И не мы ее себе выбирали. Это твой выбор. Ты хотел жениться. Ты хотел ребенка. Мы тебя тогда пытались отговорить…
— Точно, — сказал Саша, — вы нам посоветовали убить ребенка.
— Мы тебя отговаривали так поспешно жениться на женщине, которую ты едва знаешь. Мы отговаривали тебя заводить ребенка в двадцать два…
— О’кей, — сказал Саша, — ты был прав, если хочешь. Ты теперь доволен?
На углу Гляймштрассе ресторанчик «Винета». На двери написанное от руки объявление «Закрыто по техническим причинам».
Ресторан по другую сторону улицы тоже закрыт: «Понедельник — выходной».
Они шли дальше, к центру города. Волнами накатывал транспортный шум. Курт выждал момент, когда можно говорить, не повышая голоса. Предпринял еще одну попытку:
— Речь не о том, кто был прав тогда или сейчас. Я не упрекаю тебя. Но ты женился, у тебя сын и теперь у тебя определенная ответственность. Ты не можешь вот так всё бросить и сбежать, из-за какой-то проблемы. В браке бывает всякое.
— Речь не о проблемах в браке, — сказал Саша.
— Ага, — ответил Курт. — А в чем же тогда дело?
Саша молчал.
— Извини, но я считаю, что мы, твои родители, имеем определенное право узнать, что случилось. Ты просто исчезаешь надолго, ты не даешь о себе знать… Ты можешь себе представить, что творится дома? Баба Надя плачет целыми днями. Мать совершенно измотана. Я не знаю, на сколько лет она постарела за последние несколько недель.
— Вот только не надо из меня делать виноватого за возраст матери, — сказал Саша.
Курт хотел возразить, но Саша не дал ему рта открыть, вдруг громко продолжив:
— К моему великому сожалению, я не могу всю свою жизнь выстраивать так, чтобы маме было спокойно. У меня есть право на свою собственную жизнь, у меня есть право на проблемы в браке, у меня есть право на боль…
— Я думал, у тебя нет проблем в браке.
Саша молчал.
— У тебя другая?
— Я думал, что Мелитта вам всё рассказала.
— Мелитта нам ничего не рассказала.
— Нет, другой нет, — сказал Саша.
— Что же тогда?
Саша засмеялся.
— Может, у Мелитты другой? Ведь такое тоже возможно!.. Здесь бройлеров дают.
Они стояли у кафе «Золотые бройлеры» на углу Милаштрассе. Курту не хотелось ни бройлеров, ни неонового света и столиков из шпрелакарта, но больше всего ему не хотелось ожидания на морозе — от дверей змеилась очередь.
— Что еще есть поблизости?
— Через дорогу есть «Винер Кафе», — сказал Саша.
— Что там можно поесть?
— Пирожное.
— Ну, не может быть, чтобы здесь негде было перекусить, — сказал Курт.
— «Балкан-гриль», — сказал Саша и показал в направление Алекс.[36]
Они пошли дальше.
Дул сильный ветер. Прогрохотал состав метро — метро было проложено поверху, как наземный транспорт, а вот городская электричка шла под землей.
— Перевернутый мир, — подумал Курт.
