— Здравия почтенным волкам, доброго пути и хорошей добычи в охоте, — и Ревиар кивнул оборотням, — я Ревиар, полководец армий королевства Элдойр.
— Ты ль это? — добродушно заухмылялся один из оборотней, и тут же уверенно спрыгнул на землю, от чего под кованными подошвами его сапог взвилась пыль, — помнишь ли еще Брельга, сына Брельдара?
Ревиар от удивления даже ступил назад.
— Брельдара? А он сам, — голос полководца выдавал волнение, — сам он жив еще?
— Ну ты меня горазд хоронить раньше времени, — и вперед всей дружины выехал могучий оборотень, и снял шлем, — здравствуй же, остроухий; говорил я — свидимся!
…И конечно же, спустя пять часов ревиарцы, кто был не так сообразителен, уже на ногах не стояли, да и оборотни были пьяны. До деревни никто не доехал: ни волки, намеревавшиеся потребовать возвращения долгов за оружие и железо, ни ревиарцы, намеревавшиеся предложить деревенским жителям отречение от ереси в обмен на жизнь.
Брельг, сын Брельдара, некогда спас жизнь Ревиару, вовремя подметив отравленное вино, присланное полководцу в подарок. Несмотря на то, что никакой обязанности защищать здоровье и жизнь полководца у него не было, юноша честно признался, что его острый нюх чует измену. Предатели были найдены и казнены, а Ревиар и Брельдар обменялись дорогими подарками, свидетельствующими о взаимном уважении и дружбе двух семей. Теперь отказать воинам оборотней, ищущим себе нового покровителя, было никак нельзя, и отказаться от их вина — тоже.
Брельдар и его соратники охотно делились подробностями военных действий на севере в Беловодье.
— Страшные дела деются, друг мой, — оборотень хлебнул вина и отломил кусок от каравая — Ревиару такого хватило бы на полдня, — пятый день ходим вокруг деревни, и до сих пор плетня не увидели! Не иначе ведьма за нос водит, чтоб ей, проклятой, сгореть! Другого дня всех схватила горячка, а как прошла — есть ничего не могли, словно всех разом испортили. Да и как, казалось бы — знамени нет, не видно нас…
По поверьям оборотней, лишь общее имя и знамя могло стать причиной порчи и сглаза двадцати оборотней одновременно. Ревиар Смелый, впрочем, был уверен, что где-то здесь на полях растет сонный мак или болиголов, а оборотни спьяну и не заметили, как въехали в его заросли и потравились. Пренебрегать же поддержкой оборотней было весьма неразумно в военное время — особенно в Лунных Долах, где врагов было больше, чем полыни в Черноземье.
— Не желаешь ли пойти со мной на деревню, Брельдар? — учтиво поинтересовался Ревиар Смелый у оборотня, — и все вы, братья-воины на четырех лапах! Не желаете ли разом расправиться с должниками и ворами, с предателями? Объединив этой ночью наши силы, мы могли бы немало преуспеть.
— А ведьма тамошняя? — недоверчиво спросил один из волков, — никак наколдует нам проказу или мужичью слабость!
— А мы позовем нашего проповедника, у него хватит молитв, — не растерялся Ревиар, — заодно и вам может прочитать что душеспасительное.
На том общение окончательно перешло из русла военного в приятные беседы о трофеях, новостях друзей и соратников, и красоте местных и встреченных по дороге незнакомок.
Но Ревиар заметил, с какой осторожностью говорят о южанах и южанках волки. Нередко даже знатные дома Элдойра сталкивались с тем, что генеалогические книги неумолимо свидетельствовали о кровном родстве с тем или иным родственником отступников. Доходным делом стало платить составителям родословной, чтобы поменять, например, запись «леди Сат из Мирмендела» на «Сат, незнатного происхождения». Предпочтительнее было стать сыном или дочерью хоть полукровки, хоть оборотня-каторжанина, лишь бы не слыть потомком предателей единства народа.
И все же полководец не сдавался предрассудкам, ведь перед ним был пример южанки, которая сражалась за славу Элдойра на смерть, отчаянно и бесстрашно.
Ревиар Смелый знал, что такое хорошая воительница, и мог перечесть по пальцам двух рук лучших во всех войсках — тех, чьи имена останутся в истории. Этельгунда Белокурая, вне сомнений, была одной из них. Она прославилась не только тем, что роскошно обставляла всю свою жизнь — от цветов своего герба и до показательных казней, на которых даже топоры простых крестьян блестели, затмевая солнце. Этельгунда была способна вести осаду, а это умение давалось нелегко. Ее уважали, и через это уважение никто переступить не мог.
Вместе с Ревиаром она когда-то осаждала Сальбунию в течение почти четырех месяцев. Полководец успел убедиться в том, что знаменитая воевода умеет терпеливо сносить невзгоды полевой жизни, и даже умеет в ней успевать вовсю развлекаться.
И теперь Этельгунда не преминула отправить великому полководцу фривольное приглашение разделить с ней наедине ужин. Ревиар Смелый не мог отказать воительнице. И шел к ее шатру с предвкушением удачного вечера.
