На этот раз его обрабатывал модернизированный брат первого механического хирурга. Сверкающий гальваническим покрытием аппарат, внешне как будто состоящий из одних только металлических суставчатых и гибких конечностей, работал над ним одним, если можно так сказать, пальцем. Любезно выдвинутое роботом мягкое, меняющее форму зеркало позволяло следить за процессом лечения, иногда постреливая в кончики пальцев слабым электрическим током, то ли проверяя результаты своей работы, то ли помогая процессу. Блестящий цилиндрический предмет, похожий на авторучку, буквально заново создавал плоть разорванного плеча, практически касаясь раны. Рана оказалась хуже, чем он сам видел вначале. Взорвавшиеся осколки композитов брони разорвали не только плечо, но и расстреляли плоть бойца на глубину нескольких сантиметров. Это Дым понимал, когда ручка замирала в определенном месте и из невидимой раны выдавливался внутренним давлением, перехватывался и удалялся пинцетом тонкой руки помощника осколок. Что поделать, гаусс есть гаусс. Сверхзвуковые стальные цилиндры способны разрушить с одного выстрела даже бетонные столбы и сделать дыру в несущей плите, оставляя только развороченную арматуру, превратить укрытие в осколочную гранату. И несмотря на то что композитная броня, разработанная Хозяевами, легко держит пули любого калибра и не дает осколков, скорость расхождения разрушенных материалов при поражении гауссом слишком высока, и мягкие сами по себе, в расспрессованном состоянии слои композита легко проникли в человеческую плоть.
Но это все дело отработанное и проверенное. Больше половины бойцов попадают в лазарет по десять и больше раз, где их штопают, ремонтируют, а если тело бойца уже не способно к полноценной службе, то он работает на хозяйстве, как строительство, ремонт, кухня и прочее, требующее человеческого контроля и внимания.
Наконец механический хирург закончил свою работу и отстранился от человека, давая понять, что лежать тут ему больше незачем. Его бронекостюм уже забрали на ремонт, а у выхода на деревянной, еще советской тумбе лежали сложенные штаны, футболка, куртка камуфляжного цвета и пси-шлем. Возле тумбы лежали его берцы, в которых он сюда и пришел. Вздохнув чему-то своему, Дым оделся и, зажав шлем под мышкой, поднялся по короткой бетонной лестнице к автоматически открывшейся двери, за которой серым светом подкрадывалось утро. В лицо ударил свежий предутренний воздух, с легким запахом сырости и зеленой, смоченной влагой листвы. Словно дождавшись его выхода, шумно вздохнувший зеленой листвой кустарника ветер шевельнул ежик волос на его голове. Свободно вздохнув и решив не надевать шлем, Дым решительно шагнул с порога и двинул в сторону входа в бункер, до которого было совсем недалеко. После ранения бойцам дается день или два на восстановление, и Дым знал, что торопиться решительно некуда. О Ходоке он решил не думать в ближайшие несколько часов, а про Туриста забыл начисто. Поскрипывая мелкими камушками под ногами, он уверенно двигался по известной ему дорожке, отмечая, как новая плоть плеча постепенно начинает ощущаться все лучше и лучше, через несколько часов она полностью станет чувствительной и неотличимой от другого плеча. Так, налегке, он спустился в столовую, оставил шлем на полке, как это было заведено, и, взяв рацион, сел за один из столов, рядом с кстати оказавшимся и, видимо, только что севшим за стол Соломоном. Соломон немного походил на Дыма, чуть пониже ростом, чуть пошире в кости и покрепче, с такими же голубыми льдистыми глазами и почти такого же возраста. Кто-то мог подумать, что они родственники, но нет, так получилось. Поздоровавшись, Дым принялся за еду, неторопливо и задумчиво смешивая ингредиенты.
– Что, крепко солит? – спросил Соломон, видя задумчивого Дыма, имея в виду подстрелившего его Ходока.
Дым кивнул, слегка улыбнувшись.
– Да. Соображает…
Соломон поджал губы, прищурившись, размышлял над ситуацией. Он владел всей оперативной информацией по происшествиям на постах и сейчас, сидя без шлема, занимался только своими соображениями. Поскольку ситуация была не разрешена, ему, как одному из старших по рангу бойцов, было поручено разработать и реализовать план по нейтрализации Ходока.
– Ему дается двадцать процентов на вероятность прохода до Исполнителя, – сообщил Соломон.
– Нехило… – отозвался на мгновенье замерший от удивления Дым, задержав ложку с кашицей возле рта.
– Да. Аналитики говорят, что он будет прорываться к Исполнителю дней через пятнадцать-двадцать. Выследить его за полосой практически невозможно. Использует какое-то механическое устройство для нейтрализации своего следа.
– Природа механизма? – отложив ложку, спросил Дым.
– Скорее всего, не местная. У Хозяев ничего подобного нет, в параллелях тоже не встречалось, а вещь интересная. Ты ешь давай, я никуда не уйду, пока не определимся, так что сидеть и думать тут долго будем… до характерного.
– Ну давай до характерного, – хмыкнул Дым.
