Пусть другой цвет кожи, прожженной аномальным излучением Зоны, пусть немного другое выражение лица, заматеревшее и как будто старше, но сомнений быть не могло, это было его лицо, почти такое же, как в зеркале. Это было невероятно, невозможно, но он столкнулся с самим собой, обитающим в этой реальности. Это был он сам, но рожденный в этом мире и ушедший с местной Большой Земли в эту Зону… Здесь он – сталкер, и на него охотится группировка Монолит. Очередной шок ввел Туриста в ступор, он поднял указательный палец, направив его на Ходока, и, глотая воздух, пытался сказать хоть слово, но Ходок, заметив что-то на контрольной полосе, накинул капюшон и через секунду исчез из вида. Продолжая показывать пальцем на пустое место, тщетно пытаясь сказать хоть слово, Турист обернулся и увидел отряд монолитовцев в экзоскелетах, спешащих к нему на выручку.
Ходок мучительно боролся с болью во всем теле. Артефакты не помогали, поскольку боль в теле была фантомной, а не физической. Вчера он легко ушел от погони, пропустив монолитовцев вперед и сменив направление. Затем, дополнительно спутав следы, он залег на дно схрона, замаскированного землей и жгучим пухом, приготовившись к жестокой трепке от предстоящего Выброса. Он знал, что здесь, в непосредственной близости от Исполнителя, Выброс только берет начало. Здесь его сила бесконечна, и лишь потом гораздо дальше, пройдя Пустоши, Дикие Территории, он слабеет, далее проходя Росток и Свалку, он стихает, пригоняя к периметру лишь свои отголоски. Но ТУТ выжить практически невозможно.
Схрон он оборудовал сам. Не побоялся. Нашел большую яму с остекленевшими от бушевавшего ранее жара стенками, на окраине Мертвого Леса, оставшуюся от «разлома», и в отдалении – кучу строительного мусора, недобро фонящего радиацией. Фон фоном, к нему привыкнуть нельзя, но можно побороться с помощью артефактов, а вот Выброс скоротечен и решителен, и второго шанса не дает практически никому. На постройку самого близкого к ЧАЭС схрона у него ушло несколько дней, но сейчас схрон использовался по назначению. Пусть он хватает радиацию, «пузырь» выводит ее практически столько же, сколько он набирает, пусть он лежит в темноте, скрючившись на глубине нескольких метров под землей, уткнувшись разбитым в кровь лицом в пол, артефакты сразу же остановили кровотечение и заживили рану, нанесенную самому себе в жестокой схватке за сознание, но зато он ЖИВ! И сейчас оклематься ему дело времени. Нужно только, чтобы поврежденная, но не унесенная выбросом эфирная оболочка физического тела, прошитая аномальными потоками, заняла своем место, каждую клетку его тела, его нерва, его сознания. Только потом он сможет управлять собой и не станет зомби, шевелящимся по прихоти аномальных полей в глубине сооруженного им могильника под землей.
Некоторое время назад, почти так же как и сейчас, боль изматывала, отупляла, пыталась скрыть саму мысль о том, что он еще есть, что он присутствует в ней, боль не давала почувствовать ни рук ни ног, не позволяла понять, открыты глаза или нет, не давала никаких ощущений запаха, звука или даже галлюцинаций. Но это было и к лучшему. Ходок знал, что появление облегчающих выброс галлюцинаций и есть потеря разума. Главное не поддаться и не согласиться на облегчение, не поплыть по волне чудесных образов, а остаться бороться здесь, в этой радиоактивной яме, укрепленной радиоактивным, ржавеющим металлом, собранным из брошенного мусора, политого дождями, кислотами, кровью мутантов и людей. И он боролся, когда там, вверху, из-под кроваво-красных небес, рухнула и потекла стремительной стеной красная волна аномальной энергии, от которой сотряслось пространство и выбило пыль из земли, когда бушующая стихия Зоны погнала красные потоки во все стороны к Периметру, выбивая жизни из сталкеров, образуя новые аномалии и подгоняя волны мутантов на прорыв Периметра. Он боролся, он выцарапывал каждый шанс почувствовать себя и свое тело, каждую долю секунды, чтобы вернуться в сознание. Когда стало совсем невмоготу, он выплюнул капу и начал жевать песок, чтобы его хруст удерживал его сознание в теле; когда тело уже не слушалось, а губы и язык отказывались повиноваться, он забился в конвульсиях. Коварная Зона предложила ему со стороны посмотреть на оболочку, бьющуюся в темноте, но он не принял предложение, он усилием воли заставил себя чувствовать, как колени бьются о стеклянные стенки схрона, как голова царапает кожу о ржавую металлическую распорку, как тело, хозяин которого удерживается в нем лишь усилием воли, мучается и сражается в слегка касающихся его разреженных нитях Выброса. И он победил. Он победил смерть на ладонях Выброса, и теперь у него снова есть шанс дойти до Монолита.
