— В ситуациях, когда Ирина без колебаний устранит помеху, Кира начинает думать о ценности чужой жизни, что в результате сводится к обычной травме. Ирина бьет, а Кира уводит удар в сторону, если считает его несправедливым либо же снижает силу удара до безопасного уровня, дабы не задеть чужие чувства. Это... — она замялась, надорвав край ткани, и подняла пустой холодный взгляд, с которым хорошо только трупы закапывать. — Это сильно мешает. У Вераса не должно быть совести. Это неэффективно, нелогично и мешает в выполнении поставленных задач.
— И как же вы справляетесь с этим конфликтом? — заинтересованно подался вперед черный дог.
— Хм, — пустой взгляд вновь стал нормальным и задумчивым. — Скажем так, пусть я ненавижу людей, но заинтересована в том, чтобы воскресить свою человеческую часть полностью. Пока целы хоть какие-то воспоминания о предыдущей личности, мертвец не может умереть окончательно. В случае конфликта мертвец Ирина принимает сторону живой Киры, каким бы не было решение.
— Даже не смотря на отсутствие логики? — склонил голову пес.
— Я с логикой не дружу уже давно, — пожала она плечами.
— Хорошо, но какие-то представления должны иметься, — буркнула Элис.
— Зачем тебе вообще понадобилось это знать? — задала резонный вопрос Верас.
— Ну... Эээ... Просто, — замялась карамельная. — Интересно чем развлекались создатели в гостях во время трапезы. Обстановка же соответствующая? Какая у вас была культура? Должны же мы соответствовать, верно? – вопросительно посмотрела на жениха, ища поддержку.
Тот только отвел назад уши, что можно было толковать как угодно.
— Молодая, любопытная. Кому есть дело до нашей культуры? Она даже нашу молодежь не интересовала. Еще и нашла кого спрашивать, — хуман вновь приняла позу мыслителя, хмуро поглядывая на собаку изменившимся пугающим, но не угрожающим взглядом. — Попробуй сама предположить.
— Литература? — правильно поняла та ее последнюю фразу, послужившей разрешением на дальнейшие расспросы.
— Вряд ли вы будете в состоянии оценить философию выдающихся писателей моего мира, — отрицательно покачала головой Кира.
— Стихи?
— Не интересуюсь.
— Танцы?
— Даже и не проси.
— Хм... Музыка?
— Знаю только гитару, но у вас они не особо распространены.
— Песни?
— Не надо! — мгновенно отозвался опомнившийся Девид.
И тут же прикусил язык, поймав на себе обиженный взгляд хумана. Черт, зря ляпнул. Вот теперь она чисто из вредности горланить начнет. Вот что-что, а петь она любит, в чем он уже успел убедиться к своему несчастью. Девид Волкас – единственный волк, который может похвастаться тем, что слышал тексты “Группа крови на рукаве”, “Владимирский Централ” и еще более двух десятков композиций в районе от одиннадцати до двух часов ночи. Нет, у Киры, конечно, красивый голосок, но отчего-то стоит ей затянуть первые строчки, так его самого выть тянет. И не только его, но и всех живущих на этой улице волков. Так что “Комбат, батяня, батяня, комба-а-ат!” исполняет уже целый хор охрипших от ежедневных концертов животных. Соседи уже озверели, пытаясь отыскать виновника, а Кира забиралась на крышу и уже оттуда доносилось “Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над реко-о-ой!” Это просто р-р-р-р-р!!! И никакие уговоры здесь не действуют. Обычно, когда ее накрывает, Волкас спешит убраться подальше несмотря на поздний час и усталость, чтобы только не слышать этого пения.
Ник с Джуди не поняли причину ужаса, появившегося на его морде, но на всякий случай тоже испугались.
— Да, точно! — тоже загорелась идеей черненькая Алия. — До нашего времени не дошло ни одной записи голоса создателей. Нам было бы очень-очень интересно выслушать хоть одно исполнение от вас, Война!
Не-е-ет!!! Они просто не знают, на что напрашиваются! Остановитесь!
— Я знаю мало песен не военного содержания, — как-то лениво отозвалась Кира. — К тому же, мой голос плохо на вас воздействует, — покосилась она на надувшегося полицейского.
Эй! Он вообще-то не говорил, что у нее плохой голос, просто она слишком громкая! Его тонкий слух не выдерживает этой пытки!
— Без разницы! — завиляли хвостами обе провокаторши. — Спойте что-нибудь! Пожалуйста!
— Ладно, — после короткого молчания согласилась хуман.
— У-у-у-у-у... — мученически проскулил волк, зажимая уши.
Киру это только позабавило. Садистка. Чужие страдания ей и вправду приносят удовольствие.
The child without a name grew up to be the hand
Ребенок без имени вырос, чтобы стать защитником
To watch you, to shield you, or kill on demand
Чтобы следить за тобой, охранять тебя или убить по приказу
The choice he made he could not comprehend
Выбор, который он сделал, он осознать не мог
His blood a grim secret they had to command
Его кровь – страшная тайна, которой они должны были управлять
Почему такое странное звучание? Ощущение, что Кира сама особо не вслушивается в смысл слов, из-за чего ее речь “раздваивается”. Вначале они слышат ее оригинальную речь, после с маленькой задержкой уже звучит перевод. Это оттого, что сейчас она использует не свой родной язык?
He’s torn between his honour and the true love of his life