— Ну да, ты же в шубе, — отчего-то не стала она брать его одеяло, все так же продолжая неподвижно стоять и смотреть на него в ожидании.
— Чего еще? — недовольно заворчал он, опуская лапу. — Чем ты опять недовольна?
— Гроза, — негромко ответила она.
— Что гроза? Что ты от меня хочешь? Это ты у нас живое божество, а я не умею разгонять облака движением пальца!
— У меня с ней плохие ассоциации, — перевела она взгляд на окно, повернувшись к нему спиной.
Волкас непонимающе посмотрел туда же. Какие еще ассоциации? Ну, подумаешь, дождь тарабанит, ветер гнет деревья, яркие вспышки и грохот, словно взрыв снарядов... Оу... Кажется, понял.
— Ты тоже слышишь их?
— Кого? — бросил он отвергнутое одеяло назад и начал его расправлять.
— Голоса мертвых.
Зверь замер на середине движения и посмотрел на сутулую темную фигуру. Вот это ее накры-ы-ыло! Только шизофрении ему еще не хватало!
— Я помню лицо каждого за миг до того, как я забирала его жизнь, — не оборачиваясь, продолжила она. — Помню каждое их слово. Их страх, их ненависть, слезы и проклятья... В такую погоду память старается особенно сильно. Кажется, что стоит мне закрыть глаза – и со всех сторон ко мне тянутся окровавленные руки, чтобы разорвать, — Верас вздохнула, опустив голову так, что волосы заслонили синие огоньки. – Этот шепот сводит меня с ума. Я люблю тишину и одиночество, но в них мне нет покоя.
— “Мне тоже нет покоя”, — с тоской посмотрел Девид на манящую остывающую постельку.
— Можно остаться с тобой на эту ночь? — повернулась она к нему боком.
Э-э-э... Что? Он ослышался?
— В смысле? — клацнув подобранной челюстью, Волкас решил на всякий случай уточнить.
Кира смутилась еще сильнее, сцепив и выворачивая пальцы, как маленькая девочка. Неужели ей действительно знакомо это чувство?
— С тобой спокойно, — буркнула она в ответ на его вытянутую морду.
Мда уж, не будь он таким уставшим, то вдоволь бы позубоскалил на эту тему. Но, с другой стороны, Кира сейчас старается высказать ему свое доверие как умеет. Смех в такой ситуации она может посчитать за оскорбление, и отдалится, закрыв все эмоции в себе. Чем сильнее создание, тем тяжелее ему признавать подобные маленькие слабости и тем меньше шансов, что подобное когда-нибудь повторится. Видимо, Кира хорошо помнила ночь после кошмара, когда Девид прибежал ее успокаивать, и вновь потянулась за поддержкой, не в силах сама справиться со своими страхами.
— Хорошо, — ответил зверь, хоть и не смог скрыть подозрение.
Подобные перепады настроения пугают, честно говоря.
Девид забрался назад на кровать и отложил для нее свою подушку.
— Спокойной ночи, — пожелал он, растянувшись на животе и положив голову на передние лапы, как обычный волк.
Несколько минут ничего не происходило. Кира, с головой закутанная в одеяло, все так же молча стояла посреди комнаты, сверля его взглядом, а ему было пофигу что над ним тут сердито демон дышит. Просто дайте поспать, ё-моё! Захочет остаться – места ей достаточно оставил и еще подушку пожертвовал, передумает – возьмет одеяло и уйдет.
Матрас прогнулся под весом. Все-таки осталась.
Почти заснувший волк удивленно распахнул глаза, позабыв про сон, когда его сбоку обхватили тонкие, но сильные гладкие руки.
Этот запах...
Слишком близко!
— Кира? — повернулся он набок, пытаясь отстраниться. — Ты перепутала, я не подушка. Она чуть правее и прямоугольная.
Но вместо этого она лишь сильнее прижалась, уткнувшись носом в грудь, что не было видно лица.
— Кир? — коснулся лапой ее плеча Волкас и начал осматриваться. — Ты зачем артефакт сняла? Чтобы не светился?
Трындец, а ведь хуман действительно замерзла. Ее тело сотрясала неунимающаяся мелкая дрожь.
— Ti tepli, — что-то пробормотала она себе под нос, запуская холодные пальцы в густую шерсть на животе опешившего волка.
От этих нескромных прикосновений по всему телу пробежала горячая волна, сконцентрировавшись на кончиках ее пальцев. Почему-то ему подумалось, что не зря он все-таки не стал раздеваться полностью.
— Кир-р-р-р-р... — негромко зарычал Девид, перевернувшись на спину полностью и схватив ее за плечи уже двумя лапами. — Что ты делаешь? Я же взрослый волк, елки-палки!
Внимательно разглядывая белеющее в темноте лицо насколько это позволяло ему зрение (все-таки волки больше ночные хищники), он не увидел на нем ни тени похоти или желания, а простое недовольство и непонимание хумана, зачем ее оторвали от большой мохнатой грелки.
Хм... Снова недопонимание видов? Больше похоже на это, а то он уже грешным делом подумал, что она его соблазнять пытается. Хуман, чтоб ее... Не знает нормы и законы нового мира, в котором очутилась. А ведь ему, раз уж вызвался, придется все ей разжевывать. Еще бы она его слушалась... И ведь обещал себе еще днем, что потолкует с ней на тему влияния прикосновений на реакцию тел окружающих, когда она еще овчарку в качестве наглядного пособия использовала. Ладно, сейчас она все равно не поймет ни слова без Гласа Богов, сколько на нее ни рычи. Поговорит с ней потом... К тому же, он как-то сам обмолвился, что не против, чтобы она его тискала. Чего теперь задний ход давать?