Возвращаюсь на место, подъезжаю вплотную к столу, поднимаю голову и наконец-то смотрю прямо в камеру. Анастасия Александровна сегодня выглядит прекрасно. Однажды мы обсуждали рамки, в которые нас загоняет общество. Один из ее ярких примеров — это возраст. Никто не понимает женщин за сорок, которые предпочитают длинные волосы, яркие цвета и современные фасоны. Она обмолвилась, что с детства обожает розовый цвет, но перестала его носить, потому что это несерьезно. Я усмехнулся и сказал, что розовый — просто цвет, который может влиять на настроение, но никак не на знания или приобретенный опыт.
Сегодня Анастасия Александровна в розовой блузке, которая ей очень идет.
— Почему ты так решил? — Картинка с ее стороны зависла, едва заметно начал фонить звук.
— Я вижу то, чего нет. Наверное, это можно назвать галлюцинациями, но для меня это реальность. Причем страшная.
Повисает тишина. Кажется, что контакт с той стороны оборвался. Чувствую тревожную необходимость оправдаться.
— Ну, это как кошмары наяву. Что-то вроде сонного паралича и игр разума… Анастасия Александровна, вы тут? — С тревогой смотрю на колесико загрузки.
— Перелом — это не смерть. Понимаешь, Марк? — уже в четвертый раз повторяет психолог. Ее тон такой же спокойный, как и тогда, когда я орал, что живу в проклятом доме и он хочет меня убить.
Я отпиваю энергетик из банки, уже теплый и приторный. Морщусь, как от крепкого алкоголя, и захлопываю крышку ноутбука.
Ясно. Понятно.
Лева, устав ходить по кругу, просто сидит в дверном проеме. Мне до него дверей надо пройти штук пятнадцать, но, сделав всего один шаг из комнаты, я оказываюсь прямо перед ним. Он смотрит на меня, часто моргая, и тут же вскакивает.
Ну кто же знал, что так можно?
— Раньше выйти не мог? — спрашивает он осипшим голосом. Я пожимаю плечами и прохожу мимо в сторону лестницы.
— Я правил игры не знаю. Это с тобой дом разговаривает, разве нет? Че сразу не сказал, как цикл сломать?
Может, я и не сломал цикл, может, круг и не замыкался, а лишь начался новый виток бесконечной спирали, по которой нас будут гонять, пока мы совсем не отчаемся. Это ведь только маринад. Она нас пропитает усталостью, страхом, злобой и бессилием, а потом хорошенько прожарит со всех сторон до румяной корочки.
Bon appétit!
— Ты теперь мне всегда хамить будешь? — Лева идет за мной, как тень отца Гамлета.
— Хм… — Я останавливаюсь и делаю вид, будто обдумываю его слова. Стучу ногой, и мои огромные тапки в виде лап смешно шлепают по полу. — Да. Я тебе не доверяю, я тебя не уважаю, и вообще, ты очень странный тип. Весь такой не такой. Прямо вылитый скрытый злодей, который в финале предаст главных героев.
— Да что за…
Звук дверного звонка эхом раскатывается по первому этажу. Мне казалось, что он не работает. Смотрю на свои часы и вижу уведомление о том, что курьер подъехал.
— Еда!
Забыв о Леве, бегу к двери. Прямо за спиной курьера стоит помятый и недовольный Рыжий.
— Он меня не видит, прикинь.
На возглас Рыжего я никак не реагирую. Только курьеру киваю, когда он уточняет данные по заказу и оплате.
— У вас тут ловит плохо, — бурчит курьер, когда я прикладываю карточку к терминалу.
— Бывает иногда. Дайте ему чуть подумать.
Мы в напряженном молчании стоим минуты две. Они кажутся бесконечными. Курьер отходит в сторону, надеясь, что у забора сигнал будет лучше.
— Можно? — Рыжий на карточку указывает, но я загоняю его в дом, как непослушную собаку, которая норовит сбежать.
— Не сейчас, блин.
— Все! — победно кричит курьер. — Прошла оплата.
— Какое счастье. Спасибо вам огромное!
Я все четыре пакета, до отказа набитые, хватаю и волоку в дом. Рыжий тут же бросается помогать. Мне буркнуть хочется, чтобы он шел Кирилла искать, но тот сам выползает. Именно что выползает. На нем лица нет. Даже представить трудно, куда его закинуло и по каким кругам гоняло.
— Как я устал… — Он на полу остается лежать, перевернувшись на спину и раскинув руки. — Что это вообще было?
— Доброе утро! — говорю я с улыбкой во все лицо.
— На хрен такое доброе утро, вот что я вам скажу.
На Рыжего оборачиваюсь, когда он с характерным звуком открывает банку пива.
Главное безошибочно обнаружено.
— Помните, я говорил, что пить бросил? — спрашивает Кир.
— Я нет, — отвечаю честно: в момент этого разговора я, вероятнее всего, еще даже зачат не был.
— Было дело, — не без раздражения отзывается Лева. Миша просто кивает.
— Забудьте. Сегодня вечером, пожалуй, нажрусь.
Я усмехаюсь, хотя Кирилл совсем не шутит. Про себя легендарный отрывок продолжаю, что день сегодня длинный, жаркий, и от начала до конца, каждую минуту, вероятнее всего, будет полная…
— И правда. Зачем ждать пятницу? Устроим свою вечеринку.
Рыжий только руки собирается поднять, чтобы порадоваться моему предложению, как Лева вставляет свои пять копеек:
— Вы спятили? Хотите еще беды на себя навлечь?
— Ну а что? Вы уже мертвые, хоть и начинаете все больше походить на живых, а мне конец в любом случае. В пятницу или раньше — может, она меня к обеду добьет?
— Что тебе наговорили?
— Перелом — это не смерть. Понимаешь, Лев?
