До кислотных дач полностью

Если одни разряжаются, то другие нужно заводить.

Дерьмо.

Вытащить ногу оказывается не так просто. Она застряла, за что-то зацепившись, а поломанные доски сложились по типу китайской ловушки. Внутрь можно — наружу нельзя. Мысли гениальнее, чем доломать до конца, мне в голову не приходит. Так получается освободить побольше места и скинуть мешающие обломки.

Почему всегда одна и та же нога?

Теперь на джинсах красуется огромная дырка. Прямо от протертой коленки до окантовки снизу, которую пришлось порвать. Если под ноги смотреть не начну, останусь без конечности и без штанов.

Соберись, Марк. Соберись.

Марш-бросок до чердака оказывается неимоверно сложным. Сначала приходится разгрести проход, потом из подручных средств соорудить лестницу взамен сломанной. Первая попытка проваливается, потому что все, в кучу мной сваленное, под ногами рассыпается, как только я налегаю на крышку. Я лечу следом, но теперь падать мягче. Главное — не в сторону перил.

На второй попытке приходится искать что-то более надежное. В доме, где буквально разваливается все, к чему я прикасаюсь, это непросто. Мне удается вытащить из спальни Левы тяжеленный комод и найти целый стул на первом этаже, который способен меня выдержать. Крышка, заставленная чем-то, лишь приподнимается, не открываясь полностью. Приходится помучиться. Сантиметр за сантиметром сдвигаю ее вбок, упираясь плечом и обеими руками.

Стоило додуматься до этого раньше. Почему именно сейчас и именно в этом дне?

— Ты долго. — Снова сам себя пугаю собственной рожей. Коленки подгибаются, я рефлекторно почти опускаюсь на корточки, с трудом сохраняя равновесие. — Тик-так, Марк. Тик-так.

Сверху что-то падает. С таким грохотом, что в тишине слышно, как сыплется пыль с потолка.

Последнее, о чем я подумать успеваю, — это о Рыжем, который сорвался с веревки и лежал так, пока его не нашли.

Одиннадцатый круг не дает мне даже возможности поразмыслить.

Сразу же присуждаю ему первое место в рейтинге странности. Здесь каждый персонаж отвергает логику и законы здравого смысла. Дача выворачивает уже близкие мне образы так, что меня тошнит от одного взгляда. Все они становятся маньяками, психопатами из хоррор-игр. Тут мне и венок из чьих-то кишок на шею повесили, будто я приехал отдыхать на Гавайи, и тухлятины под нос сунули зловонной, от которой желудок свело в момент.

Ободранные и грязные, они выпадали из реальности, пребывая в каком-то ошалелом экстазе. За руки меня танцевать тянули, норовили облизать, словно я десерт. Мне стоило бежать, но я будто прирос стопами к скрипучему полу и просто наблюдал за творящимся вокруг безумием.

Мне не страшно. Я не понимаю, почему это происходит.

Для меня главным было то, что они ненастоящие. Тени, что они отбрасывали, выдавали их сущность. Каждый был порождением Дачи и каждый в своей мании хотел оторвать от меня кусок пожирнее. Выяснить это было тяжело, потому что каждый разговаривал невнятно. Лева ужасно картавил, проглатывая большую часть звуков. Женя шепелявила, будто лишилась всех зубов, а Дэн и общался лишь выкриками, словно обезьяна в зоопарке. Кирилл шептал под нос. Миша молчал, кружась под лампочкой, как заблудший мотылек. Единственный, чья речь была членораздельной, оказался мне незнаком. Женя упоминала Сашу. Возможно, он был последним, кто еще не вернулся, и именно к его появлению я отнесся настороженно. Он отбрасывал самую маленькую и при этом самую нечеловеческую тень и дольше всех не сводил с меня взгляда своих черных глаз.

Я отвлекся от него, когда на меня налетела Женя. Сбила с ног, уложила на пол и залезла сверху.

— Мне нравятся твои глаза. — Ее грязные руки с обломанными ногтями беспорядочно водили по моему лицу. Мне пришлось отвести их силой. — Я сожру их первыми. Сожру. Сожру. Сожру.

Кирилл рядом тихо примерялся отрезать от меня голень или бедро. Кто-то изъявил желание отужинать моей печенью, а потом завязалась небольшая потасовка, потому что Женя хотела быть первой. Ей важно было не только забрать мои глаза, но и раньше других приступить к разделыванию туши. Как гиена, она кинулась защищать свою добычу.

Пока они катались по полу, выдирая друг другу остатки волос и кусаясь, я снял с себя ожерелье из кишок и отполз в сторону. Их шумная возня привлекла внимание. Даже Рыжий, который до этого момента пребывал в астрале, с любопытством наблюдал за тем, кто выиграет право первым в меня вцепиться.

Под этот шум я пытался уползти подальше. Двигался ровно вдоль стен, стараясь не издавать лишних звуков, чтобы никакая мразь не напала на меня со спины.

Рукой нащупываю первую ступеньку лестницы, ведущей наверх, как вдруг Женя победно вскрикивает. У нее в руке клок волос Кира, который так и не поднимается с пола. Женя безошибочно определяет мое новое местоположение и указывает на меня пальцем, сообщая остальным, что я готовлю побег.