На этом наш мозговой штурм заканчивается. Никаких новых идей и советов нет. Кирилл лишь просит гитару убрать и не приносить ее вечером. Все остальное происходит так же, как и прошлым вечером. Импровизированные места у костра, еда у каждого в тарелке.
Только вместо песен — старые анекдоты от Миши, от меня — игра в города и парочка новых, но уже исторических фактов о современном мире, которые они пропустили.
Женю особенно заинтересовали Эбола и ковид. Дэн с Рыжим на всякий случай в шутку предложили Леве прогнать из-под откосов крыши летучих мышей.
— Хочешь выловить и сожрать? — с усмешкой уточнил он.
— Фу, нет, конечно! — запротестовал Миша.
— Он оставит их на черный день, — добавляет Дэн. — Интересно, каковы летучие мыши на вкус…
Я за телефоном тянусь, чтобы так и сформулировать запрос в браузере. Пока страница грузится, обращаю внимание на время. Телефон показывает 21:45. Часы, которые дал мне Миша, — 22:55.
Когда они успели улететь вперед на час с лишним?
— Что не так? — спрашивает Кир, я голову в его сторону поворачиваю, и по коже снова пробегают мурашки. От шеи и до самых ног. Картинка перед глазами мутнеет и постепенно гаснет.
Крепко сжимаю телефон, надеясь, что слова Левы о худших кошмарах не сбудутся в этой реальности.
В новом прошлом я каждый раз попадаю в один и тот же момент.
В новом прошлом не зарастают раны и остаются предметы, которые я беру с собой.
В новом прошлом день откатывается назад ровно в 22:55 по часам, которые дал мне Миша.
Семь дней вымотали меня в ноль. Усталость грузом повисла на ногах, сковала плечи и упрямо тащит вниз. Хочется отдать себя на растерзание любой твари, что появится первой. Даже самой безобидной. Даже если бы она решила отщипывать от меня по кусочку. Даже если бы это продлилось весь этот гребаный день…
К восьмому кругу я не ожидаю ничего нового.
Первое, что бросается в глаза, — полное солнечное затмение. Дэна с пилой на дереве нет, да и сам двор кажется заброшенным. Сухостоя после зимы по пояс, и поросль молодых деревьев почти на каждом шагу.
Дача выглядит зловеще. Провал в крыше, выбитые стекла и сломанная, почти отвалившаяся входная дверь.
Признаки того, что Дача никому не нужна и никто за ней не следит. Исписанные стены, разносортный мусор — начиная с того, что пытались растащить, и заканчивая тем, что приносили сами «гости», но больше всего пустых бутылок и использованных шприцев. Если обобщать, Дача стала бомжатником и притоном — два в одном.
— И что ты хочешь мне этим сказать?
Свой вопрос я задаю вслух и получаю ответ — протяжный скрип, скорее похожий на жалобный стон.
Нет.
Не поведусь, не клюну. Внутри и ноги моей не будет. Я останусь здесь — стоять, сидеть, гулять, любоваться редким природным явлением. Если ей поболтать хочется, то пусть другой способ придумывает. Я никуда не тороплюсь. Сегодня точно.
Единственное, зачем я к дому приближаюсь, — это чтобы на полуразвалившемся крыльце сесть.
Спустя почти десяток дней я так и не понял, для чего гонять меня по кругу. Что мне нужно сделать? Помочь кому-то или себе? Может, пора перейти на темную сторону и стать злодеем? А может, просто сдаться и молить о пощаде?
Сработает ли все это?..
— Ладно… Чтобы решить задачу и получить ответ, надо найти условие.
— А если не найдешь?
— А если я мимо смотрю?
— Ну и что у тебя есть?
— Только время. Двадцать два пятьдесят пять.
— Время как время…
— Так вот же.
— А может…
— Что?
— Не. Ерунда.
— Да говори, блин, тут любая ерунда может быть важной!
— Может, это чье-то время рождения?
— И че, мне натальную карту сделать, чтобы выяснить, кто у кого в каком доме сидит?
— Отвергаешь — предлагай.
Я заканчиваю безумный диалог с самим собой, задумчиво разглядываю часы на руке.
Они всегда к вечеру спешат на час десять… Это же не просто так.
На ноги поднимаюсь, отхожу от крыльца и, пробравшись через заросли, снова смотрю на провалившуюся крышу, туда, где расположен чердак. Он находится ровно посередине, и со стороны это выглядит совсем безнадежно. При большом желании можно пролезть куда угодно, но стоит ли оно того?
Взгляд опускаю на покосившуюся дверь.
Будь ты неладна…
Дверь приходится тянуть на себя с силой. Она чертит полукруг по неровному деревянному крыльцу. Внутри все еще хуже, чем снаружи. Если бы кто-то предложил подобное спасать, то я бы однозначно предложил все сжечь.
— Так что ты понял? — спрашиваю сам себя, но уже сидя на лестнице, что ведет на второй этаж.
Мимо себя поднимаюсь по ступеням и в себя же взглядом упираюсь, но уже наверху.
— Ну и? Что за интрига-то? — смотреть на себя со стороны немного дико. Совсем не похоже на то, что показывает зеркало.
— Это не время рождения. Это время смерти.
Под ногой ломается ступенька — я проваливаюсь в пустоту почти по самое колено. Сталкиваюсь с собой нос к носу. Кривая ухмылка и безумный взгляд дают понять, что рядом со мной недруг.
Замираю перед собой так же, как перед дикой собакой, что скалит пасть.
— Тик-так, Марк. Тик-так.
Зубами щелкает прямо перед моим лицом и пропадает. Я на часы оглядываюсь, держась рукой за перила. Секундная стрелка предательски стоит на месте.
