На разобранном диване вперемешку дрыхнут Кир, Женя и Дэн. Они спят так, будто прилегли, обессиленные, на минутку и вот-вот подскочат на ноги. То, что их сон крепче, чем кажется, выдает чей-то тихий храп.
— Давно вернулся? — полушепотом спрашивает Миша.
— Минут пятнадцать назад. Долго меня не было?
— Три дня… Мы почти не надеялись тебя найти.
Знать, что они меня искали, приятно. Это вселяет надежду. Я снимаю наушники с шеи, достаю из кармана плеер, который еле в него влез, и возвращаю хозяину.
— Подгон тебе. Из прошлого.
Рыжий смотрит так, будто глазам своим не верит. Наверное, я бы тоже не поверил, если бы не прожил здесь такое количество времени и не общался с ними каждый день. Разумеется, это все еще может быть неправдой, а все происходящее здесь — лишь выдуманным мной мирком… Фантазия у меня отвратительная. Лучше бы по радужным лугам гулял и с единорогами дружил.
Плеер в руках Рыжего кажется мне маленьким.
— Как новый. Где ты его нашел?
— Ты сам мне его дал. — Показываю ему правую руку, на запястье которой надежно закреплены его часы. — И это тоже.
— Здорово тебя помотало… — грустно улыбаясь, заключает Миша. Я с ним согласен полностью. Путешествие выдалось славным, богатым на впечатления и эмоции. Жаль только, эмоции сплошь негативные. Лучше бы что-нибудь веселенькое показали.
Рыжий вынимает из плеера кассету, проверяет и вставляет обратно. Она будто разархивирует в его голове не самое приятное воспоминание, свидетелем которого мне еще и пришлось стать.
Слов, кроме матерных, у него не находится. У меня из приличных в запасе тоже ничего подходящего.
— Как это вообще… — Миша немного потерянным выглядит, будто вот-вот оправдываться начнет, только эти оправдания никому из нас не нужны. Мне достаточно того, что я видел.
— Я могу быть неправ, но… Они должны знать, что ты их не бросал.
— Разве?
— Да. — Рыжий не разделяет моей уверенности. — Ты не нравишься ей. Думаю, что Лева это легко подтвердит. Дача хотела сломать тебя первым, чтобы потом были силы перейти к остальным… Ты не слабое звено, Рыжий. Ты первая жертва.
Пожалуй, именно эта информация должна была стать приоритетной во всем этом длительном путешествии. Такая демонстрация большого зла. Типа смотри, что умею, как могу… Свожу людей с ума и довожу до отчаяния, бесплатно. Онлайн, без СМС и регистрации.
— Бред какой-то. — Миша упирается, будто ему понравилась роль виновника во всех бедах.
— Как же ты любишь брать все на себя. За это я тебя уважаю, но и врезать тебе хочется…
Он моим словам не верит, как и я сам. Спорить с Рыжим — значит заведомо проиграть.
Все важные решения и дальнейшие разговоры мы оставляем на утро. Нужно, как говорят, переспать с мыслью, переварить, обдумать. И уже со свежей головой рубить с плеча. Рыжий точно не станет готовить речь. Одна надежда, что у него не оборвется связь мозга с языком. То же и ко мне относится. Сколько бы я ни обдумывал, что хочу сказать, всегда в итоге приходится импровизировать. Иногда удачно и чаще всего правильно.
Услышав, как у меня живот урчит, Рыжий добродушно усмехается и тащит меня на кухню, чтобы накормить. Я не сопротивляюсь, так как есть хочется зверски. Даже если события, происходящие в доме, мистические, то я вполне себе живой и реальный. Моей физиологии никто поблажки не давал.
— Ты мало того что бледный, как стена беленая, так еще и отощал совсем, — очень в тему замечает Миша, ставя передо мной тарелку с борщом и передавая толстый кусок черного хлеба. Ювелирный срез.
— Меня девять дней там гоняло. Пусть и неполных… — Я на суп накидываюсь и некультурно продолжаю говорить с набитым ртом: — Нормально не мог поесть.
— По тебе видно.
Наверное, со стороны я выгляжу как дикарь, но от Рыжего получаю единственное замечание, что прежде чем проглотить, жевать надо чуть медленней. По его словам, после вынужденной голодовки все может полезть обратно, но стоит отметить, что такого аппетита у меня не было давно. Я бы сейчас даже миску холодца навернул без отвращения. Любую хрень мне подсунь — и я слопаю.
С тарелкой борща я справляюсь быстрее, чем Рыжий успевает отрезать второй кусок хлеба. Добавку получаю так же без вопросов, но с уговором, что начну растягивать удовольствие.
— Ты в армейке, наверное, первый из столовки вылетал…
— Нет. Я не служил.
— Отмазали?
— Справка из наркологички не пропустила.
— Точно. Прости.
Только начинаю чувствовать вкус, как вторая порция заканчивается, и приходится идти мыть за собой посуду. Рядом Миша хлеб в пакет убирает, и я прошу мне еще кусок отрезать. На этом мы расходимся.
Рыжий остается в гостиной со спящими ребятами, а я, прихватив хлеб, уползаю к себе.
Эта ночь показалась мне самой короткой. Я вроде только глаза закрыл, а уже пятка зачесалась, муха назойливо зажужжала, и свет в глаза долбит. Пробовал и под подушкой прятаться, и под одеяло с головой залезть, но муху все равно было слышно, и сразу же становилось жарко.
«Такое вот доброе утро», — думал я, пока мне не сказали, что уже два часа дня.
