Однако, даже такой человек, как она, не всегда мог добиться успеха. Насколько мне известно, когда «Магазинчик Кан Ынсан» внезапно закрылся, и ей пришлось оставить себе все нераспроданные товары, она понесла значительные убытки. К тому же, прежде чем устроиться в «Марон», она полностью инвестировала свои выходные пособия в акции и потеряла половину этих денег. Каждый раз, когда она рассказывала эту историю, Ынсан становилось так плохо, что ее боль можно было почувствовать со стороны. Так что, если она не поднимала тему первой, мы старались не вспоминать о случившемся. Но иногда, когда мы ужинали в закусочной рядом с офисом, и по телевизору показывали новости о компании, в которую она инвестировала, Ынсан начинала остервенело ругаться. Она говорила: «Их вонючие акции падают в цене, даже когда эти крысы гребут деньги лопатой».
Однажды она даже скинулась со своими друзьями и купила офисное здание рядом со станцией университета Хонгик, чтобы организовать в нем Airbnb. Прибыль делилась пропорционально сумме вложений, но у Ынсан не было больших сбережений, поэтому она вложила меньше остальных и получала сто пятьдесят тысяч вон в месяц. Примерно через год из-за разногласий относительно уборки она сильно поссорилась с друзьями, вернула свои деньги и прекратила все общение с теми людьми. Она не могла понять, почему, хоть ее доля в инвестициях и была самой маленькой, убираться Ынсан приходилось так же часто, как и остальным. Говоря об этом, она добавляла, что из-за ссоры с друзьями теперь у нее остались только мы с Джисони, что было весьма печально. К тому же бизнес Airbnb в Корее был нелегальным, что тоже смущало.
Можно ли доверять тебе, Ынсан, которая рассказывает такие вещи, не придавая им особого значения, хотя твои слова каждый раз пугают меня? Срок моих вкладов, которым было уже по десять лет, – одного, который я понемногу пополняла с тех пор, как занялась подработками в восемнадцать лет, и второго, который я собирала за счет доходов от заработка в компании, – подходил к концу. И прямо сейчас, не имея понятия, что такое блокчейн и криптовалюта, я планировала по указке Ынсан вложить все свои деньги в эфириум. Каким бы инновационным он ни был, у меня не было нужды вкладываться в такую технологию. Я даже не смогу подержать эти деньги в руках. Они существуют лишь в виде кода. Если не смогу перепродать его, то все мои деньги пойдут на ветер. Мне придется начинать все с нуля. Хотя нет, за мной все еще есть долг по студенческому кредиту, так что я сразу окажусь в минусе. Может быть, Джисони была права, сказав, что наша подруга – катастрофа. Следуя за ней, я и сама могу оказаться в беде.
Однако на этот раз я решила довериться Ынсан.
Все потому, что график, который она показала, рисовал невероятно красивую кривую.
Накануне праздника в честь дня рождения Будды мы с Ынсан встретились в третьем купе Coffee Bean.
На столе лежало устройство, которое я раньше не видела вживую. Мое внимание привлекала его гладкая, сверкающая элегантным золотым цветом поверхность.
– Ты купила айпад? – Ынсан скрестила руки на груди и с наигранно высокомерным лицом кивнула. – Это последняя модель?
– Угу.
Я, не садясь, взяла его и поочередно обвела закругленные края, блестящий, словно зеркало, логотип на задней поверхности.
– Красивый… когда ты его купила?
– Присядь для начала.
Ынсан потянула меня за рукав, усадила рядом с собой и, аккуратно сложив треугольником чехол для айпада, поставила его на стол. После этого она запустила приложение с электронными таблицами. Во вкладке под названием «Мой Эфириум» были в хронологическом порядке расписаны данные о ее инвестициях. Столбец А – дата покупки, Б – стоимость на момент приобретения, С – сколько она вложила.
Ынсан рассказала, что вложила два миллиона вон, когда 1ETH (эфириум) стоил 7252 воны, и 7 миллионов, когда его цена достигла 9000 вон, – она добавила, что на этом этапе уже залезла в свои сбережения. Когда стоимость превысила 10 тысяч, она вложила еще три миллиона, которые оставались на другом вкладе. И даже после этого она продолжала вкладывать небольшие суммы. Получая зарплату, она все, кроме минимальных расходов на жизнь и денег на погашение кредита, тратила на покупку эфириума. Не отрывая взгляд от экрана с мелкими цифрами, она задала мне, скорее, риторический вопрос:
– Знаешь, сколько он стоит сейчас?
Я, переполненная страхом, медленно покачала головой. Вместо ответа она дважды нажала кнопку «Домой» на айпаде. На этот раз она открыла веб-браузер. Белоснежный экран в плотную сетку мгновенно сменился глубоким черным. Казалось, будто экран внезапно переключился с дневного на ночной режим.
