Когда все свернуло не туда? Почему наша первая совместная поездка за один день превратилась в такой кошмар? В отчаянном желании все исправить, я схватила Ынсан за руки, в которых она держала телефон, заставив бросить его на стол. Я похлопала ее по тыльной стороне ладони, баюкая ее руки в своих:
– Давай не будем об этом. Ты, наверное, расстроилась из-за грубостей, которые она наговорила, я понимаю, но ты ведь снова заговорила с ней о криптовалюте, хотя она все время просила нас не впутывать ее. Хотелось нам того или нет, мы ведь пообещали.
Джисони, которая все еще неподвижно смотрела на море, своим выражением лица показывала, что полностью согласна со мной. Чувствуя несправедливость по отношению к себе, Ынсан выпалила:
– Что плохого в том, чтобы заняться этим вместе? Это не какая-то финансовая пирамида, я не заработаю деньги просто потому, что вовлеку ее. Я предлагаю Джисони заняться этим только потому, что забочусь о ней и хочу, чтобы она зарабатывала, как и мы. Я ведь многим могу поделиться…
– Нет необходимости, – прервала ее Джисони, на что Ынсан возразила:
– Может, наоборот? Из нас троих деньги нужны тебе больше, чем остальным.
Джисони в упор смотрела на Ынсан, словно спрашивая, что та имеет в виду.
– Будем честны, хорошо? Признаем, у нас троих довольно скучная жизнь, да? Но твоя ведь самая скучная, не правда ли?
Джисони прикусила нижнюю губу, будто понимала, о чем она говорила.
– Ты знаешь, что ты ОО, и я тоже знаю об этом.
ОО? Что такое ОО? Я впервые слышала о таком и не могла понять, о чем речь.
– Ты, Дахэ и я. Сейчас мы одинаково зарабатываем и тусуемся вместе. Но как долго это будет продолжаться? Даже если ничего не случится, мы с Дахэ в следующем году будем повышены до менеджеров, начнем отвечать за более важные задачи, наша зарплата вырастет. Пока мы будем расти по карьерной лестнице, становиться старшими менеджерами, тебя все продолжат называть просто Джисони, никаких повышений по должности и зарплате, одна и та же работа, одно и то же место.
Это был разговор о чем-то, что понимали Ынсан и Джисони, но не я.
– Мы все понимаем, что нам не на кого положиться. Мы знаем, что бедны, что родились отнюдь не с серебряной ложкой во рту. Если не собираешься ничего менять, хотя бы найди нормального парня. А то какой-то студент… Даже не выпускник, первокурсник. К тому же иностранец. Ты тратишь все свои деньги на постоянные поездки к нему. И каждые выходные ты катаешься в Янъян, чтобы покататься на доске. Как ты собираешься жить дальше, если так оторвана от реальности? Ты хотя бы откладываешь деньги? При этом постоянно просишь устроить тебе свидания вслепую, чтобы хорошо выйти замуж. Меня тошнит от этого, а тебя нет?
Джисони, которая все еще смотрела на море, оглянулась – в ее глазах была пустота, а по щекам полились слезы.
– Ынсан.
Я крепко сжала ее плечо:
– Извинись перед Джисони.
Ынсан повернулась и, кажется, только теперь заметила, как слезы текут по лицу Джисони, как намок подол ее платья. Было похоже, что ее мучает совесть, но Ынсан скрестила руки на груди и снова отвернулась. Раздались всхлипывания. Джисони поспешно смахнула с подбородка свисающие, словно сосульки, капли слез и вытерла глаза. На тыльной стороне ладони отпечатался макияж, который она так старательно наносила для поездки. Джисони сложила пополам свою соломенную шляпу, которая лежала на подоконнике, встала и, развернувшись, выбежала из кафе.
Сердце сжималось, пока я смотрела ей вслед. Повисла тишина. На мгновение все вокруг затихли, и казалось, что единственным звуком было шуршание тапочек Джисони. Желтое пятно ее платья становилось все меньше и меньше.
Я в порыве шумно отодвинула стул и встала. Ынсан схватила меня за запястье и потянула назад, не давая пойти следом. Я стряхнула ее руку:
– Ынсан, правда, прекращай.
– Да, знаю, я облажалась.
Я не успела заметить, как Джисони исчезла из поля зрения. Я схватила оставленную ей сумку и наугад побежала в том направлении, где она исчезла.
Я думала, что бежала прямо за ней, но, сколько ни осматривалась, никак не могла увидеть Джисони. Я пробиралась сквозь лабиринт припаркованных машин, снова и снова выкрикивала ее имя, а на глаза у меня наворачивались слезы. Ынсан говорила ей грубые, гадкие вещи, а я сидела рядом, но не остановила ее. Почему я так поступила? Я втайне согласна с ней или все-таки считаю, что она не права? Ох, что ж такое… Голова шла кругом.
