По правде, дело было не в том, что я думала так же, как и Ынсан. График коинов колебался вверх-вниз вовсе не каждый день, но сейчас все было несколько иначе. Внешняя обстановка тоже заметно изменилась. Все было не так, как в начале года. Теперь все знали о биткоине, эфириуме и других криптовалютах. Каждый утверждал, что знает больше других. Раньше я слушала всех вполуха, но сейчас, когда зазвучали истории, вызывающие панику, истории, которые рисовали для криптовалют темное будущее и крах, уже не могла не обращать на них внимание. Распространились слухи о государственном регулировании. Большинство прислушивалось к ним, и игнорировать их было уже сложно. Что еще хуже, несколько дней назад появились новости о том, что регулировать криптовалюты начал и Китай. С этого дня все рынки для всех типов коинов упали, как никогда раньше. Один только эфириум потерял 60 % своей стоимости. Цена 1ETH, который во время нашей поездки на Чеджу стоил 500 тысяч вон, в одно мгновение упала до 200 тысяч. Я в отчаянии посмотрела на крутой, словно скала, график, несколько раз сполоснула лицо и написала Ынсан:
Ты читаешь китайские статьи?
Через неделю после того, как стали известны новости о китайских правилах в отношении криптовалют, мы с Ынсан столкнулись у лифта на третьем этаже. Завернув в самый глубокий закоулок коридора, мы с мрачными лицами начали разговор:
– До сих пор я держалась, рассчитывая, что в конце концов курс вырастет, но теперь я не знаю, есть ли в этом смысл.
Ынсан призналась, что даже жалеет о том, что Джисони тоже занялась криптовалютой. Джисони купила эфириум по цене исторического максимума и, кажется, не сможет вернуть свои деньги даже с учетом двадцати эфириумов, которые ей дала Ынсан. Очень жаль. Мы купили его раньше и, если даже для нас продажа на нынешнем этапе принесет убытки, то для Джисони это будет огромной потерей.
Пожалуйста, пусть не для нас с Ынсан, но хотя бы для Джисони его цена вырастет… Конечно же, это невозможно. Мы купили одну и ту же валюту и находились на одной кривой. Наша лодка плыла по одним волнам судьбы. Иначе говоря, мы катились на одном коине. Мы втроем стояли на перепутье между тем, чтобы держаться изо всех сил и выйти из игры, находясь в условиях беспрецедентной для рынка криптовалют буре.
Ынсан сказала, что подумывает в скором будущем продать все свои активы в эфириуме и посоветует Джисони избавиться от своих, даже рассматривая возможность возместить ей часть убытков из своих инвестиций. Она сказала, что, как инициатор, возьмет на себя ответственность.
– Не думаю, что, если эти правила вступят в силу и у нас, будет подходящее время. Честно говоря, со вчерашнего дня я все смотрю, когда можно будет вывести деньги…
Ынсан считала, что проблема не в самом регулировании, а в том, что, когда оно начнется, стоимость все равно упадет, поэтому пора остановиться на этом этапе. Если она выйдет из игры, мне тоже придется все продать и бросить это дело. Если дело касается денег, я всегда доверяю ее суждениям. Она же мой единственный генерал… Ах, однако… Однако…
Я действительно не хотела в это верить.
Что на этом все закончится.
