– Перехода между куплетом и припевом, кроме проигрыша, нет, – второй палец. – Никакой смысловой связи, никаких отсылок. Говорили про Фому, запели про Ерему. Проигрыши, кстати, ничего, звучат приятно.
Комплимент музыкальный немного подсластил пилюлю.
– Первый припев выезжает за счет голоса исполнительницы, – третий палец. – Без голоса ее обалденного он «одноразовый».
– Не понял? – подался вперед музыкант.
– Боль, страх – очень обобщенно, без конкретики. Кто-то боится высоты, кто-то насекомых. Если расчет был на то, чтобы пальцем в небо ткнуть и нащупать страшилку каждого, то, так и быть, попытку зачту.
– Вообще-то это не совсем так…
Договорить музыканту не дали.
– Людям не нравится бояться постоянно, – третий палец. – Разок испугаться, пощекотать нервишки – это да, ужастики не зря ведь популярны. Но никто не захочет переживать страх снова и снова. Так что: голос вытянул провальную часть. Голос приятно слушать даже на повторе.
– Я передам твою похвалу, – Вала перекосило, но от выражения эмоций он удержался.
– Второй припев получше. Ты вроде топчешься на месте, обмусоливая неведомую фиговину, но вроде и движешься, – четвертый палец. – В этом что-то есть. «Ненавижу» – зачет.
– Ну еще бы… – сказал в пол соседушка.
– Второй припев удался больше всего. Но опять-таки никакой логики взаимоотношений между куплетами и припевами, – пятый палец. – Ее нет. Просто нет.
– Кажется, ты хотела похвалить второй припев? – со вздохом проговорил автор песни.
– Да, за обращение во втором лице, – кивнула Вероника, разжала кулак, получившийся при загибании пальцев. – Оно позволяет любому слушателю погрузиться в историю. Примерить ее на себя – эффект сопереживания. У каждого, если вспомнить, случались потери. Девушка бросила, хомячок отправился на радугу, лучший друг оказался вдруг не друг. Любого возьми – найдется печальный эпизод, кроме, пожалуй, беззаботных детенышей в ползунках. Но те – не ваша целевая аудитория.
– Ник, посыл направлен был на…
– Я хвалю, не перебивай, – погрозила пальцем девушка. – Ты хорошо подобрал посыл и слова. Просто, понятно и близко каждому. Это не какой-то мутный осенний поэт, рыдающий над могилой. Тут у тебя вышло что-то очень личное. Поэтому оно трогает. А поэт – он вычурный, далеко не всем понятный. Чуждый.
– Думал, поэт тебе нравится, – вздохнул Вал.
– Мне и всем слушателям – это две большие разницы, – возразила Вероника. – Да, продолжаю хвалить: финал особенно удался. Он в меру душевный, опять же, в нем личное, сокровенное и всем близкое обращение. У всех есть любимые: у тебя есть Хель, у меня попугаи. В целом: плюсов меньше, но они перекрывают минусы. Зачтено.
Она встала, дошла до центра, извлекла диск.
– Продолжай стараться, практика идет на пользу твоему творчеству, – она растянула губы в улыбке, подавая диск.
– Ник… – снова вздохнул музыкант.
Вздохнул, но диск взял.
– Еще кофе? – вежливо предложила хозяйка. – Если нет, не задерживаю.
– Моим понравилось «Споем», – проговорил гость. – Группа настаивает на включении песни в новый альбом.
– Отличная новость, – нейтрально ответила девушка. – Поздравляю.
– И ты не возражаешь? – спросил с удивлением в голосе Вал.
– С чего бы? – подернула плечами Вероника. – Там же не указано: написано для такой-то, проживающей по такому-то адресу.
– Хорошо, – музыкант встал, помялся на одном месте. – Рад слышать.
Когда сосед ушел к себе, Вероника прислонилась лбом к двери. Вал унес диск, но он и не был ей нужен: в голове звучало ясно и четко:
В игре их ждали ребята Сорхо. Сам трактирщик широко улыбался и потирал руки.
– Малышка, сказать, что я рад – ничего не сказать, – поприветствовал он Хэйт, стоило ей только появиться.
Скала после их вчерашнего выхода из подземных глубин и для них стала сплошной, без входов-выходов. Великие Часы Древних надежно закупорены внутри, идут, вызывают некие события в Тионэе.
И никто не свяжет эти события с крохотным кланом Ненависть. Их и друг с другом-то нескоро свяжут, эти события…
– Взаимно, – улыбнулась толстяку глава клана. – Мы почти в сборе, дождемся Локи и выдвинемся все вместе к укреплению. Там найдется, где подлечить раненых бойцов?
– Часовенка Балеона, – подтвердил Бигбир. – Жрец там занимается травмами, Квинту руку вправлял. Ты?..
– Не я, двое наших, – откликнулась Хэйт.
– Миссия выполнена? – Клауф оторвался от скалы, все еще вызывающей у него зуд в ладонях.
– А то! – выдвинула грудь вперед Барби. – Неужели кто-то в нас сомневался? А? Кто этот смертник?!
Момент подпортила раненая нога: вместо красивого, гордого шага к худощавому дроу, орчанка припала на одно колено.
– Тьфу, зар-раза! Чтоб вам всем еще по сто раз сдохнуть!
Зеленая сулила всяческие бедствия и неприятности обитателям данжа до самого появления возле скалы авантюриста.
Хэйт не то, чтобы полностью разделяла недовольство бабы-стража, но парочку претензий имела.
Во-первых, они угробили уйму времени на прохождение и запуск часов. Награда получена приятная, но за тот же период они могли и не хуже вещиц раздобыть.
