– Сядь! – крикнул Конторский на Лишнего. – Дело делать или дуэлями заниматься?! Хватит дурака валять. И так уж ухлопали сколько… Дело надо делать, а не бегать по лесам с пистолетами.
Тут все взволновались, зашумели одобрительно.
– Я бы вообще запретил эти дуэли! – крикнул бледный Ленский.
– Трус, – сказал ему Онегин.
– Кто трус?
– Ты трус.
– А ты – лодырь. Шулер. Развратник. Циник…
– А пошли на Волгу! – крикнул вдруг какой-то гулевой атаман. – Сарынь на кичку!
– Сядь! – обозлился Конторский. – А то я те покажу «сарынь». Задвину за шкаф вон – поорешь там. Еще раз спрашиваю: что будем делать?
– Иди ко мне, атаман, – позвал Илья казака. – Чего-то скажу.
– Предупреждаю, – сказал Конторский, – если затеете какую-нибудь свару… вам головы не сносить. Тоже мне, понимаешь… самородки.
– Сказать ничего нельзя! – горько возмутился Илья. – Чего вы?.. Собаки какие-то, истинный бог, как ни скажешь – все не так.
– Только не делайте, пожалуйста, вид, – с презрением молвил Онегин, обращаясь к Илье и к казаку, – что только вы одни из народа. Мы тоже – народ.
– Счас они будут рубахи на груди рвать, – молвил некий мелкий персонаж, вроде гоголевского Акакия Акакиевича. – Рукава будут жевать…
– Да зачем же мне рукава жевать? – искренне спросил казачий атаман. – Я тебя на одну ладошку посажу, а другой прихлопну.
– Всё – междоусобица, – грустно сказал Лишний. – Ничего теперь вообще не сделаем. Вдобавок еще и пропадем.
– Айда на Волгу! – кликнул опять атаман. – Хоть погуляем.
– Сиди, – сердито сказал Обломов. – Гуляка… Все бы гулять, все бы им гулять! Дело надо делать, а не гулять.
– А-а-а, – вдруг зловеще-тихо протянул атаман, – вот кохо я искал-то всю жизню. Вот кохо мине надоть-то… – И потащил из ножен саблю. – Вот кому я счас кровя-то пущу…
Все повскакали с мест.
Акакий Акакиевич птицей взлетел на свою полку. Бедная Лиза присела в ужасе и закрылась сарафаном. Онегин судорожно заряжал со ствола дуэльный пистолет, а Илья Муромец смеялся и говорил:
– О-о, забегали?! Забегали, черти драповые?! Забегали?
Обломов загородился от казака стулом и кричал ему, надрываясь:
– Да ты спроси историков литературы! Ты спроси!.. Я же хороший был! Я только лодырь беспросветный… Но я же безвредный.
– А вот похлядим, – говорил казак, – похлядим, какой ты хороший: хороших моя сабля не секёть.
Конторский сунулся было к казаку, тот замахнулся на него, и Конторский отскочил.
– Бей, казаче! – гаркнул Илья. – Цеди кровь поганую!
И бог знает что тут было бы, если бы не Акакий Акакиевич. Посреди всеобщей сумятицы он вдруг вскочил и крикнул:
– Закрыто на учет!
И все замерли… Опомнились. Казак спрятал саблю, Обломов вытер лицо платком, Лиза встала и стыдливо оправила сарафан.
– Азия, – тихо и горько сказал Конторский. – Разве можно тут что-нибудь сделать! Спасибо, Акакий. Мне как-то и в голову не пришло – закрыть на учет.
– Илья, у тя вина нету? – спросил казак Муромца.
– Откуда? – откликнулся тот. – Я же не пью.
– Тяжко на душе, – молвил казак. – Маяться буду…
– А нечего тут… размахался, понимаешь, – сказал Конторский. – Продолжим, Лиза, ты чего-то хотела сказать…
– Я предлагаю отправить Ивана-дурака к Мудрецу за справкой, – сказала Лиза звонко и убежденно. – Если он к третьим петухам не принесет справку, пускай… я не знаю… пускай убирается от нас.
– Куда же ему? – спросил Илья грустно.
– Пускай идет в букинистический! – жестко отрезала Лиза.
– О-о, не крутенько ли? – усомнился кто-то.
– Не крутенько, – тоже жестко сказал Конторский. – Нисколько. Только так. Иван…
– Аиньки! – откликнулся Иван. И встал.
– Иди.
Иван посмотрел на Илью.
Илья нагнул голову и промолчал. И казак тоже промолчал, только мучительно сморщился и поискал глазами на полках и на столе – всё, видно, искал вино.
– Иди, Ванька, – тихо сказал Илья. – Ничего не сделаешь. Надо идти. Вишь какие они все… ученые. Иди и помни: в огне тебе не гореть, в воде не тонуть… За остальное не ручаюсь.
– Хошь мою саблю? – предложил казак Ивану.
– Зачем она мне? – откликнулся тот.
– Иван, – заговорил Илья, – иди смело: я буду про тебя думать. Где тебя пристегнет беда… Где тебя задумают погубить, я крикну: «Ванька, смотри!»
– Как ты узнаешь, шо ехо пристихла беда? – спросил казак.
– Я узнаю. Сердцем учую. А ты мой голос услышишь.
Иван вышел на середину библиотеки, поклонился всем поясным поклоном… Подтянул потуже армячишко и пошел к двери.
– Не поминайте лихом, если где пропаду, – сказал с порога.
– Придешь со справкой, Иван, – взволнованно сказала Лиза, – я за тебя замуж выйду.
– На кой ты мне черт нужна! – грубо сказал Иван. – Я лучше царевну какую-нибудь стрену…
– Не надо, Иван, – махнул рукой Илья, – не связывайся. Все они… не лучше этой вот. – Показал на Лизу. – На кой ляд тебе эта справка? Чего ты заегозила-то? Куда вот парню… на ночь глядя! А и даст ли он ее, справку-то, ваш Мудрец? Тоже небось сидит там…
– Без справки нельзя, дядя Илья, – решительно сказала Лиза. – А тебе, Иван, я припомню, что ты отказался от меня. Ох, я те припомню!
– Иди, иди, Иван, – сказал Конторский. – Время позднее – тебе успеть надо.
– Прощайте, – сказал Иван. И вышел.
