Николай и Женя просияли, облегчённо вздохнув, и Ланцов, взяв её за руку на глазах у всех присутствующих подвёл к их маленькой группе. Кириган благородно прервал экзекуцию и вынудил студентов сосредоточиться на нынешнем уроке. Его и уважали, и боялись, и любили — по-другому и быть не могло. Александр сочетал в себе опасные черты: природную привлекательность и подкупающую силу и власть. Алина, признаться честно, сама подкупалась на обаяние преподавателя. Киригана хотелось слушать часами, ему хотелось нравиться, за ним хотелось наблюдать. Таким уж он был притягательным и отталкивающим одновременно, особенно, когда в щепки разбивал очередное выступление, вынуждал докапываться до истины, пока с измученного студента не начнёт стекать седьмой пот.
Половина девушек наблюдала лишь за его руками. И закатанные по локоть рукава тому лишь способствовали, а чарующий голос и вовсе вводил их в транс. По крайней мере, так казалось людям со стороны. И Алине очень хотелось бы быть этим человеком со стороны, а не относиться к той половине девушек, но реальность была сурова и глаза против воли следили лишь за отточенными движениями мужских рук.
— Чем пахнет амортенция для вас, мисс Старкова?
Кириган отошёл от кипящего котелка, в котором блеснул перламутровый оттенок, а в воздух взмывали характерные завивающиеся струи, словно щупальца спрута. Алина осоловело замерла, застигнутая врасплох. Сердце пугливо содрогнулось.
«Мне не нужны проблемы. Святые, признай, Алина, ты сама сплошная проблема».
Николай и Женя озадаченно переглянулись, поддев её локтями с обеих сторон. Пауза затягивалась. Мысленные сокрушения усугубляли ситуацию: если он спросит, о чём она думала, она непременно покраснеет, подпитав намёки про их необычные отношения.
— Простите, не могли бы вы повторить ещё раз?
— Спишу вашу невнимательность на долгое отсутствие по понятным причинам, — он задумчиво провёл пальцем над правой бровью и продолжил, — но впредь повторяться не буду. Назовите мне характеристики амортенции. И чем пахнет амортенция для вас, мисс Старкова?
Она поддалась вперёд, сделав уверенный шаг.
— Амортенция имеет особый перламутровый блеск и пар от неё завивается спиралями. И пахнет она для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи вам нравятся. Для меня это морозная ночь, кофейные зёрна и…
Алина замялась, почувствовав ветер, гуляющий по Запретному лесу, стискивающие, обездвиживающие, почти бережные объятья заставшего их профессора, когда они с Зоей перешли черту, когда она на практике применила старое заклинание, вычитанное бессонной ночью в библиотеке. Руки не отпускали, пока мир чернел и вертелся, а вены будто чесались изнутри, сжигая её в болезненной агонии, в бьющей в такт сердцу лихорадке, выпускающей всю энергию наружу, словно обычно она служила лишь сосудом, а сейчас, наконец, освободилась. И всё, что удерживало сознание на краю бездны это беззвёздное небо, привившее ей привычку к темноте, тихий шёпот, запустивший мурашки под ухо, твердящий «ты не одна» и запах вишни, цветущий и оплетающий лёгкие своими крепкими ветвями.
— и…
— … сыростью приюта, — нагло предположил кто-то, окунув Алину обратно в реальность.
Она проморгалась, заглянула Киригану в глаза и спешно отошла.
×××
Рождество Алина ненавидела сильнее других праздников. Сильнее, потому что оно каждый год подчёркивало, что семьи у неё нет и ехать на каникулы некуда. После поступления в Хогвартс ненависть постепенно сходила на нет, потому что появились Николай и Женя, попеременно предлагающие встретить праздник с ними и, хотя сначала это казалось неудобным, а Алина чувствовала себя обузой, то эти двое искоренили подобные мысли в мгновение, и семья Сафиных, и семья Ланцовых считала её своей неотъемлемой частью. Но в этом году всё пошло по-другому сценарию. Наказание никто не отменял, не собираясь сжаливаться над студентками, а потому ночь Старкова решила скоротать в Большом зале. Четыре ряда столов по большей степени пустовали, в сухом остатке во всём замке из студентов оставались она, Зоя и пара других сирот, младшекурсников, поэтому особо не рассчитывая на компанию, Алина принесла с собой приготовленное специально для неё Николаем сливочное пиво и Женей — вишнёвый пирог. Томик, содержащий нужную ей информацию, Алина успела забрать ещё до инцидента, поэтому книги вновь были всем, что могло её развлечь, помимо рисования. Но рисовать не хотелось, в воображении ещё была жива агония, и Алина не хотела давать ей карт-бланш. Не хотела окунаться в свои эмоции.
— Полагаю, вкус наказания оказался слаще, чем все предполагали?
Насмешливый голос Киригана заставил Алину встрепенуться.
— Профессор, какая встреча! — Алина обернулась, пытаясь сохранить самообладание и незаметно оттеснить стакан со сливочным пивом, но он, наполовину опустошенный, как будто назло перевернулся, покатился по столу и…
… в мыслях уже загрохотал по полу, создавая шум, выдавая её с головой…
… взмыл в воздух, его содержимое вернулось внутрь, а стол сделался сухим, как и успевшие намокнуть страницы книги.
— Спасибо, профессор.
