— Гриши не болеют, — непринуждённо возражает Александр, косясь на неё, оставляя в стороне карты.
— Вот и посмотрим.
— Что тебя так злит? — он оборачивается, и взгляд Алины прикипает к светлым линиям шрамов на его лице, к её разочарованию, совсем не делающим его похожим на монстра, и складывает руки на груди, облокотившись об стол. — То, что я не реагирую на твои истеричные вспышки или то, что я без рубашки? Ты не спускаешь глаз с меня.
Алина мигом поднимает глаза к потолку, нахмурившись, и старательно изображает крайнюю беспристрастность. Чёртов прорицатель.
— Не обольщайся. Я мысленно нашпиговываю тебя раскаленными кинжалами, — клянётся она, пытаясь скрыть своё смятение, но тщетно.
— Чтобы согреть? — ленивое уточнение заставляет его лицо расплыться в улыбке. Ещё одно попадание, досадное для неё и крайне любопытное для него. — Ты похожа на мокрого воробья, по собственной глупости упавшего в воду. Ах, точно. Ты ведь так и поступила. Скажи, что тебе нужны утренние прогулки по палубе, и я предоставлю тебе такую возможность, раз рассудок помутила нехватка свежего воздуха.
— Мне не нужны твои подачки, вымоленные на коленях, — отрезает Алина, поздно поняв, как двусмысленно звучат слова.
— Про молитвы на коленях я ничего не говорил. Ты сказала.
Дарклинг внезапно отталкивается от стола и медленно приближается, пока Алина плотнее запахивается мехами, щекочущими нос и колющими обнажённое тело. В который раз обрушивает на себя нелестные эпитеты за невероятную идею поплавать.
— Отойди от меня, — шипит, как только Александр приподнимает её подбородок пальцами и слегка сжимает. — Не прикасайся. Иначе я удушу тебя цепью, соединяющей кандалы. Хочешь проверить, сдержу ли я слово?
— Не сомневаюсь, — его голос отчего-то хрипит, запуская стаю мурашек по коже, пробуждая что-то тёмное глубоко внутри, — что сдержишь, но хочешь узнать, что я вижу, когда смотрю тебе в глаза? Всё то, что ты себе запрещаешь. Абсолютно противоположное тому, что кидаешь мне в лицо. Подойди ближе. Прикоснись. Надень чёртову рубашку.
— Кинься на корм акулам, — продолжает ряд побудительных предложений Алина, перехватывая вздох, сорвавшийся с губ Александра, и проклиная собственный, застрявший в груди из-за его скользнувших пальцев по щеке и шеи. Внезапно тёплых. Внезапно ласковых.
— А сейчас ты похожа на сильдройру, желающую убить поцелуем. Прекрасную. Кровожадную.
— Прекрати, — едва не молит грозным тоном.
— Скажи что-то, что прозвучит убедительнее.
— Я ненавижу тебя.
— Так ли это на самом деле? — заглядывает в глаза, с минуту смотрит неотрывно и, поправив волосы, убирает руки. Алина противится мысли, что становится холодно, как только он отступает.
Комментарий к про провокации, сильдройр и сомнительные способы согреться
Сделаем вид, что во вселенной гришаверс гипотермия это шутка (Хельник это уже доказали, так что Дарклина тоже могут).
========== just to break me like a promise? ==========
Комментарий к just to break me like a promise?
AU, в котором Дарклинг и Алина примеряют на себе роли Мэйвена и Мэры из книги Виктории Авеярд «Алая Королева». Динамика у них, определённо, похожая.
Красные - обычные люди, не обладающие сверхспособностями, Серебряные же, напротив, обладающие ими.
Алина боится, что он навестит её вновь. Прокрадётся кромешной тенью в спальню, пока никто не видит, потому что никто, кроме неё, и не способен его увидеть. Встанет за спиной. Возвысится, сотканный из тьмы, но вовсе не для защиты, не для объятий — для того, чтобы всадить в её спину ещё парочку клинков.
С такой лёгкостью, с такой холодной решимостью, что её пробирает до дрожи собственное дрогнувшее сердце, а затем неминуемо поднимается неконтролируемая волна гнева, затмевающего, алого, как чёртов рассвет, который она ненавидит, потому что именно он связал их по рукам и ногам, едва не цепями.
Гвардия Алого Рассвета, чтоб её. Революционное сопротивление против Короны, членами которого они оба когда-то были, плетя паутины лжи во дворце и сами в них утопая без шанса на спасение.
Как и друг в друге.
Она не знает, как такое — их встречи/галлюцинации/кошмары наяву — вообще возможны. Дарклинг — не шёпот, он — тень. Он её заклинатель, у него нет возможности проникать в чужую голову. Если только её собственная не сходит с ума.
— Девочка-солнце… — шепчет он вкрадчиво и жестоко, склоняясь над ней, шепча в самое ухо. Тело, подлое, предательское, отзывается вмиг — жаром, дрожью, сбившимся дыханием, — до чего же иронично, не правда ли? Твои друзья тоже это понимают, поэтому спешат слепить из тебя символ восстания. Что ж, народ любит подобную нелепицу. Народ этот широкий жест оценит.
— Убирайся, — жёстко обрывает Алина, не в силах мириться с навязанной компанией.
— Как грубо.
— Ожидал тёплого приёма? Могу устроить солнечные ванны.
— Чтобы спалить дотла? Благодарю, за беспокойство, но пока что в этом не нуждаюсь. Ты всегда любила убегать, правда? Побеги, предательства, попытки спрятаться и слиться с толпой — всё это для тебя отдушина, не так ли?
