— Разрешите мою загадку, мисс Старкова: что является причиной вашей рассеянности? — он отвёл древко палочки вниз, а затем аккуратно убрал её за пояс (она не решилась пялиться, заметив лишь чёрное извивающееся дерево); ему, очевидно, было весело наблюдать за потугами Алины сформулировать мысль или наблюдать за тем, как она запракидывает голову, чтобы сохранять зрительный контакт. — «Великие волшебники разных эпох»?
Ищите кого-то конкретного?
«Ага, ответ на вопрос, почему моя жизнь превратилась в минное поле».
— Да это так, просто…
— Не поверю, что это говорит девушка, применившая столь серьёзное заклинание. Как ваше самочувствие?
Глаза оценивающе прошлись по ней, словно она что-то успешно скрыла от колдомедиков из Мунго, но не от него.
У неё чернели и набухали вены время от времени, первые дни после случившегося, словно кровь была не красной, а чёрной, не жидкой, а твёрдой. Она задыхалась. Приобрела панические атаки. И чертовски детально помнила время лихорадки, сжигающей её изнутри, палящей внутренним солнцем. Изменились волосы. Потерялся оптимальный вес. Начались проблемы со сном.
— Сносно, — прищурившись, уклончиво ответила Алина. — Я не ищу кого-то конкретного. А причина моей рассеянности — некоторые трудности с учебным советом и завывания призраков, возомнивших себя рождественскими эльфами на Сочельнике. В остальном всё отлично.
Кириган засмеялся. Раскатисто, негромко, но эхо зазвенело по углам большого зала, в котором шёл снег. И Алина вспомнила, как любила этот звук. Будто мысль покрыли вуалью, а теперь она спала, и столь откровенное открытие ошеломило.
— Не верю ни единому слову. Но… Ильи Морозова вы не отыщите в этих книге, как и ответов на все насущные вопросы, занимающие вашу голову.
Внезапно Александр сел рядом с ней, перекинул ноги через скамью и оказался ближе, чем когда-либо им приходилось. Поправил жилет, стряхнул пылинку с брюк. Могло сложиться впечатление, что он сам студент Хогвартса.
Слизеринец, конечно. Отличник. Ловец или охотник. Чёрный принц своего факультета.
— Откуда вам знать?
— Вы умеете хранить секреты, мисс Старкова?
Алина потупила взгляд, умоляя себя не смотреть на шею, ключицы, выпирающие из-под лёгкой белой рубашки, и дёрнувшийся кадык. Не смотреть на профессора вообще. Перевести взгляд на стол Слизерина и поддерживать спонтанный диалог.
— Да, профессор.
— Фамилия моей матери Морозова, имя — по чистой случайности — Багра, — тут он усмехнулся то ли разочарованно, то ли озадаченно, как если бы в голове не складывалось пазлы, и тоже стал смотреть перед самим собой, — а стало быть Илья Морозов… мой дед.
Алина засмеялась, прикипев взглядом к лицу напротив. Александр пару раз непонимающе моргнул, а потом в его чёрных глаз расцвели огоньки веселья, и Алина по-детски захлопнула рот ладонью.
— Извините… Святые, я была права! Николай должен мне деньги, — прошептала она поражённо, и, опомнившись, добавила вновь. — Извините ещё раз! Не то чтобы мы вас обсуждали, или вашу жизнь до Хогвартса, или… ваше прошлое в Колдовстворце… Мне лучше замолчать.
— Что ж, я не особо удивлён. Хогвартс любит слухи как обсуждать, так и создавать.
— Профессор, почему вы мне рассказываете об этом?
— У вас есть особенный дар… — с паузой произнёс он, — проявлять нездоровый интерес ко всему, что касается Морозовых. Хочу сказать, что лучше этого не делать. Целее будете.
«Я бы назвала это даром проникать под кожу».
- Заклинание, что вы применили, на моей родине называют скверной. Это абсолютно другой вид магии. Он разрушителен. Питается тем, кто его практикует.
— Звучит зловеще, — прошептала Алина.
«А значит, я в деле».
— И является тем же.
— Цитируя одного моего знакомого, скажу, что не верю ни единому вашему слову. Есть что-то убедительнее?
Да, возможно, за неё говорило любопытство испытать такие чувства с кем-то более опытным, сведущим, властным, но всё это было неважно. Ей восемнадцать. Она вольна думать как хочет и делать что хочет.
— Есть вещи, которые я могу себе позволить, и вещи, которые позволить не могу.
В подтверждение слов его пальцы медленно скользнули к подолу юбки, очертили по узору, задев ногу, и сжали бедро. Их могли увидеть. И от репутации тогда бы ничего не осталось. Алина до боли закусила внутреннюю сторону щеки, лишь бы отвлечь всё внимание на боль. Увести его от безобидного прикосновения. Но мысли, точно мотыльки на огонь, стремились лишь к нему. Жар пожирал шею и заставлял алеть щёки.
— Нап-пример? — споткнулась она на полуслове.
— По-моему, достаточно стертых границ на этот месяц, — шёпот полоснул по уху. По чему-то глубоко внутри неё. — Ты так не считаешь, Алина?
— Вы впервые назвали меня по имени, — Алина с колоссальным трудом отыскала крупицы самообладания и повернулась к нему лицом. Их носы соприкасались, стоило ей чуть-чуть приподнять голову. Хотелось поцеловать его. Хотелось ударить за эти игры в кошки-мышки. — Это тоже та вещь, которая непозволительна?
«Не отвечай, трансгрессируй нас куда-нибудь. Просто. Трансгрессируй. Пожалуйста…»
