Потому что если бы она не сбежала, то жизнь у меня была бы более нормальной. Возможно, меня не отдали бы Нэнси и Эдди. Это были родители Роберта. В некотором роде католики. Возможно, они думали, что взять меня к себе – это богоугодное деяние. Понятно, что они попросили об этом сами, написали письмо в службу социальной опеки и все такое. Много лет спустя я увидел копию этого письма. Важно показать, что чудеса могут случаться даже в самых ужасных местах. Вы верите в подобную чушь? Думаю, они взяли эту фразу из открытки от «Холмарк».
Нэнси и Эдди. Они жили в маленьком захолустном канзасском городке под названием Юдора. Дурацкое название для города, если хотите знать мое мнение. Для обозначения этой дыры придумали особое название – «пыльная чаша». Юдора напоминала что-то теплое и липкое, зерно и скот. Старые автомобили с раздолбанными подвесками и субботние танцы в закусочной накануне утренней церковной службы.
Детство в Юдоре – не самое интересное время. Унылое, скучное, но не прямо-таки неприятное, поймите меня правильно. Просто…
Вы когда-нибудь смотрели эти отстойные телефильмы, такие еще раньше показывали на Си-би-эс или где-то еще? Подавали как нечто грандиозное. Фильм недели на канале Эй-би-си! Они были ужасны, но Нэнси их обожала. Например, сообразительная девочка пытается поступить в Гарвард, но ее родители – нищие алкоголики. Или – пара с проблемами в браке поселяется по соседству с восемнадцатилетней соблазнительницей. Или – женщина, которая влюбляется в монаха-бенедиктинца. Все они одинаковы, все они отстой, и место действия во всех – Юдора.
У меня не сохранилось приятных воспоминаний об этом месте. О теплых летних деньках, качелях на заднем дворе, о полях, ручьях или о том, как мы лазали по деревьям.
Все это словно снято на пленку «Super 8» со слишком высокой цветовой насыщенностью. Может, это какая-то моя особенность, но визуальные образы никогда не задерживались у меня в памяти надолго.
Но зато я хорошо запоминаю ощущения. Вечерний воздух на обнаженных руках, шум ветра, колышущего кукурузу, запах земли после грозы.
Нэнси была старая, я помню. Ей было, наверное, не больше шестидесяти, но я давал ей тогда все сто. Дети плохо разбираются в таких вещах. Старение – удел стариков.
Но дело было не только в том, как она выглядела. Похоже, она махнула на себя рукой, когда заметила, что смерть уже идет к ней по дорожке, и послала все к черту.
