Я соскользнул с табурета. Музыка смолкла, и в «Стингрейз» воцарилась почти полная тишина. Слышно было только тяжелое дыхание – не мое, здоровяка с бутылкой. Брюхо у него колыхалось, поднималось и опускалось, густая лужайка обнажившихся волос жирно поблескивала на свету. Я выдержал его взгляд, как бы говоря – ну давай, сделай что-нибудь. Будь я поумнее, вытащил бы револьвер. Или хотя бы показал жетон. Но тогда все закончилось бы слишком быстро, а я хотел немного растянуть удовольствие.
– Занимался бы ты своими делами, – сказал он. – Не помню, чтобы тебя кто-нибудь звал.
– Хочешь освежу память?
Из угла, от бильярда, к нам потопал его приятель.
– Вот что, парни, – вмешалась Мэри, – давайте-ка остынем.
– Слушай меня, – сказал тип в майке, – ты сейчас сваливаешь отсюда, и тогда мы с Джимми, так уж и быть, не надерем тебе задницу. Как тебе идея?
– Это когда ж ты, хрен жирный, в последний раз кому-то что-то надирал?
– Что ты сказал?
– Выглядишь так, будто если засунешь в это пузо еще кусок пиццы, то и завалишься килем кверху. У тебя проблемы? Волос на брюхе больше, чем на башке.
Мэри подняла руки вверх.
– Все. Хватит. Я хочу, чтобы вы, ребята, ушли.
– Слышали, что она сказала? – спросил я. – Тебе с твоим дружком Джимми лучше убраться, пока я не выбил из вас все ваше дерьмо.
– Я хочу, чтобы
Я посмотрел на нее. Потом на типа в майке. Только это был уже не тип в майке. Это был Джо с кастетом. Я вспомнил Келли, Рейчел и всех других женщин, которые пострадали или погибли из-за меня. Из-за того, что я сделал и чего я не сделал. Пузан еще что-то говорил, но я не слышал. В груди огонь, в кулаках камни. В несколько быстрых шагов я сократил расстояние между нами и засадил ему прямо в брюхо. Он выронил пиво и отшатнулся. Врезался в музыкальный автомат. Машина заскрежетала и выдала «Gimme Shelter».
Краем глаза я уловил движение слева. Джимми надвигался на меня с бильярдным кием наперевес. Сразу за гитарным вступлением заголосил Мик Джаггер. Пузан ожил и бросился на меня.
Мы пролетели через зал. Мне удалось каким-то образом развернуть его, и мы врезались в привинченные к полу табуреты. Я устоял, он грохнулся на пол. Джимми взмахнул кием, но я успел пригнуться, и кий переломился пополам, ударившись о стойку. Посыпалось стекло. Мэри закричала, а Мик в это время все боялся, что не переживет потоп. Я схватил бутылку с пивом, размахнулся и каким-то чудом угодил ею Джимми в физиономию. Он взвыл и отшатнулся. Я прыгнул на него и нанес пару ударов. Брызнула кровь, что-то отчетливо хрустнуло. Я оттолкнул его – он налетел на дверь и вывалился на вечерний холод.
Тут толстяк обхватил меня пухлыми мясистыми руками. Сдавил шею, вцепился в грудь. Я сопротивлялся, но он был слишком силен. Закинув назад руку, я попал ему в скулу и попытался достать до глаз. Он с воплем швырнул меня через весь зал на маленький столик. Треск… щепки…
Я перекатился на спину и увидел, как он наклоняется, чтобы схватить меня за рубашку. Удары посыпались сверху. Мой затылок отскочил от пола, будто мяч.
Из-за стойки долетел знакомый звук – сухой треск загоняемого в патронник патрона.
Пузан замер. Я моргнул и увидел в другом конце комнаты Мэри с помповым ружьем в руках.
– Ты, – отчеканила она, – наставляя на него оружие. – Вон отсюда. Живо.
Потом я сидел в баре с бокалом виски и влажной тряпкой на лбу. Мэри собрала то, что осталось от стола, я подмел осколки. В затылке глухо стучало, на рубашке темнели пятна чьей-то крови. Похоже, это стало входить у меня в привычку.
– Извини за беспорядок, – сказал я.
Мэри вытряхнула мусор из совка и пристально взглянула на меня. Наверно, она все еще сердилась.
Я попытался объяснить.
– Я только хотел…
– Знаю.
– Я возмещу ущерб.
– Конечно, ты ведь можешь это себе позволить.
Я выдавил робкую, неуверенную улыбку. В джук-боксе заиграл «Fleetwood Mac» – мои любимцы. Мягкий ритм, медленный и ровный.
Мэри улыбнулась, и мне сразу стало как-то полегче.
– Насчет того, о чем мы говорили…
Она покачала головой.
– Забудь. Мне не стоило и начинать.
– Что ты здесь делаешь? – спросил я.
– Я здесь работаю.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
– Знаю.
Она уклонялась от ответа уже во второй раз. Не хотела отвечать, и меня это устраивало. Каждому из нас хватало собственных проблем.
Мэри выпрямилась и потянулась, хрустнув спиной. Потом бросила совок под стойку, вытерла руки и какое-то время просто стояла, опершись на щетку. Смахнула со лба темные пряди.
– Уже поздно, – сказал я. – Подвезти тебя домой?
Она посмотрела на меня странным взглядом:
– А тебе разве можно за руль?
– Эй, я ведь так и не выпил то пиво.
Мэри рассмеялась и отставила щетку.
– Ты ужинал?
– Вообще-то нет.
– Любишь китайскую кухню?
– Конечно, люблю.
– Ты отвезешь меня домой, а я позволю тебе заплатить за еду навынос.
– Значит, за стол я рассчитался?
Она усмехнулась.
– Даже близко нет.
Мэри жила неподалеку, так что поездка заняла всего пару минут. Мы не разговаривали, но никакой неловкости в нашем молчании не было.
