Я был уже на полпути вниз, когда из-за шторок из ПВХ, как корабль из тумана, появилась Мэнсфилд. Я замер.
– Детектив Ливайн. – Она наморщила нос.
– Мэнсфилд. Вы сегодня рано.
– Как и вы. – Она натянуто улыбнулась. – Думала, вы дома, страдаете от похмелья.
– Я с ним борюсь. А вы что здесь делаете?
– Искала Боба. У вас кто-нибудь бывает на рабочем месте, когда он нужен?
Я пожал плечами. Она потащилась наверх. Пластинка у меня во внутреннем кармане колола уголком в грудь. Я потер ее.
– Знаю, вы не хотите со мной разговаривать. Это нормально.
Я промолчал.
– Я понимаю, у всего в жизни есть градация, – продолжала Мэнсфилд. – Все варианты, от хорошего до плохого, а иногда даже до просто ужасного. Большинство людей, как мне представляется, живут где-то посередине. Может быть, чуть ниже среднего. В их жизни достаточно света, чтобы они смогли пройти через тьму. Но вы, Томас, вы в самом низу, понимаете? Одному богу известно, что творится у вас в голове к концу рабочего дня. На ночь вы напиваетесь, и, положа руку на сердце, я вас не виню.
Она сделала мне навстречу еще один шаг. Взялась за перила.
– Но сейчас послушайте меня. И пусть это дойдет до вас несмотря на алкогольный – и какой там еще? – туман. Послушайте. Ваш напарник – он из тех, кто использует людей. Он с вами играет, Томас, с самого первого дня, как вы здесь оказались. Что бы он ни делал, что бы он ни сделал, это рано или поздно выйдет наружу. Так всегда бывает. Продолжайте в том же духе – и ответите за то, что сделали. Я сама, если понадобится, выломаю вам дверь к чертовой матери. Так что давайте, держите рот на замке и притворяйтесь, будто меня здесь нет. Не знаю, как объяснить, чтобы вы поняли, поэтому скажу прямо. Я иду за вами по пятам, детектив. И лучше вам быть начеку.
Я уставился на нее. Внезапно сверху донесся звук шагов. Мэнсфилд встретила мой взгляд с непроницаемым выражением лица. Она пыталась держаться спокойно, но, когда она отпустила перила, которые сжимала пухлым кулачком, я увидел, что ее ладонь покраснела. А еще я заметил ее ногти. Под ними была грязь.
Она ушла, а я остался. Сидел в морге и смотрел, как на нижних ступеньках мерцает и танцует флуоресцентный свет, пробиваясь между колышущимися полосками ПВХ. Потом достал из кармана пластинку и провел по отпечатку на внутренней стороне большим пальцем.
Наверху все стихло, и здесь, на лестнице, стало слышно, как за пластиковой занавеской негромко потрескивает и напевает сама себе неоновая лампа. Там в холодных боксах лежали тела мужчины и женщины.
Если вам интересно, я не стал подделывать отпечатки. Может быть, устал совершать преступления, чтобы замести следы. А может быть, до меня дошла какая-то часть того, что говорила Мэнсфилд. Скорее всего, у меня просто проснулась совесть, хоть и с опозданием на несколько лет.
В некотором смысле в Ди-Си было даже проще. Там я знал, кто я и где я. Более того, мне это нравилось. А здесь я увидел в Джо многое от прежнего себя. Наверно, и он заметил что-то похожее во мне. Но как противостоять ему в деле Фостера – в чем бы он ни был замешан, – если я запятнан не меньше него?
Я сказал Мэри, что хочу стать лучше.
Оставались еще варианты. Карты, которые я пока не разыграл. Я раскинул их – посмотреть, что есть у меня в распоряжении. Грязь под ногтями у Мэнсфилд говорила о том, что она уже кое-где порылась. Если деньги у нее, то чего же она ждет? Ощущение, что меня используют, вернулось с новой силой.
Вместе с тем кое-что прояснилось. Джо, Саймон, Мэнсфилд – я знал, что настанет время, когда мне придется выбрать сторону. Сдать других, чтобы спасти свою шкуру. Мне уже приходилось делать такой выбор раньше, и я помнил, как это чертовски больно. Но, как известно, во второй раз обычно бывает легче. Я боец. Я умею выживать. Прорвусь. Кроме того, у меня еще оставалось время до конца рабочего дня.
Войдя в главный офис, я понял, что что-то пропустил. Какое-то собрание. Люди похлопывали друг друга по спине, переговаривались. Мне потребовалось несколько минут, чтобы разобраться в происходящем, а когда я разобрался, то почувствовал, что петля затянулась еще чуть туже.
Водитель фургона пришел в себя.
Я добрался до своего стола, взял какую-то папку, раскрыл ее и сделал вид, что читаю. Еще раз напомнил себе, что он ничего не знает. А если даже что-то и знает, то из-за сломанной челюсти заговорит еще нескоро. Может быть, навестить его и проверить лично?
– Подождите, дайте мне секунду. – Проходя мимо моего стола, Мэнсфилд крепко прижимала к уху телефон. Я наблюдал за ней поверх папки. Щелкнув пальцами, она обратилась к пареньку, который в начале недели приносил мне досье на Фостера. По-моему, его звали Гордон. – Ты, – рявкнула она. – Пробей мне номер машины.
Гордон бросился к ближайшему компьютеру и запустил поиск.
– Готов.
