Моя мама была, что называется, порченым товаром. Понимал я это тогда или нет, не имеет значения. Она была беспутная, но и я, наверно, тоже, и в книжках, когда двое беспутных встречаются, это всегда заканчивается хэппи-эндом – включаем свет, не оставляйте, пожалуйста, попкорн, до свиданья. Но на самом деле получается немного по-другому.
За мной приходит Новичок. Пристегивает мою здоровую руку к пряжке ремня. Серебристый ключик с черной отделкой. Пока он ведет меня к остальным, я рассказываю ему о своей жизни в Дулуте. Было ли там лучше? Несомненно. Хотя бы потому, что меня никто не бил. Моя мать была какой угодно, но только не жестокой. С насилием я столкнулся лишь раз, и ко мне оно никакого отношения не имело.
Малыш Джесси Кейн. Так его звали. А еще – ботаном или гиком. Чудаком, потому что он носил очки и в обеденный перерыв не развлекался с девушками и не обдолбывался, а читал книги. Джесси был чувствительным парнем, и, глядя на него, можно было сразу сказать, что в жизни он ничего не добьется. Парнишка расстраивался по мелочам, а в этом ничего хорошего нет. Ведь если ты так расстраиваешься из-за мелочей, что с тобой будет, когда ты столкнешься с чем-нибудь посерьезнее?
Ответ на этот вопрос мы узнали очень скоро: родители Джесси развелись, и Джесси повесился в своей комнате на ремне. Говорили, что его нашла младшая сестра. Я всегда думал, что это паршиво – оставлять себя там, где тебя найдут. Сестренке было лет десять. Представьте, приходит она домой и вот такое видит. Забудешь нескоро. Вот я и говорю Новичку: ничего не имею против того, чтобы люди кончали с собой; я только хочу, чтобы они делали это в уединенном месте, не создавая проблем другим.
<p><strong>Глава 32</strong></p>Было поздно, уже за полночь, и я устал. Я сидел в своей «Импале» с выключенным двигателем, так что, полагаю, мне было еще и холодно. На одном кофе из термоса долго не продержишься.
В воздухе над пустынными улицами лениво плыл снег. Плыл, не замечая ни знаков «стоп», ни «лежачих полицейских». Иногда снежинки ложились на ветровое стекло.
За полночь. Это означало, что я проторчал здесь почти три часа. Еще час, и я отправлюсь домой. Как и прошлой ночью. Как и позапрошлой. Я налил себе чашку чуть теплого кофе и снова перевел взгляд на окно квартиры Джо. По стеклу скользила его тень.
Ну же, подумал я про себя. Дай мне хоть что-нибудь.
Я просидел здесь три ночи. Три ночи без сна, три дня без сил. Я старался избегать Джо. Закапывался в бумаги. Затягивал ланч. Спал урывками на заднем сиденье. И держался подальше от «Стингрейз». Не мог заставить себя встретиться с Мэри лицом к лицу. Мне нужно было сосредоточиться. На чем-то, что я пока мог контролировать.
Я отхлебнул кофе и поморщился. Даже в участке можно было найти что-то получше этого пойла, похожего на жидкое дерьмо.
В последнее время я пил его так много, что, наверное, скоро заработал бы рак. Я потянулся к бардачку и порылся в нем в поисках бутылки виски, которую держал для особых случаев. Ничего особенного, обычная дешевка. Но в этом был весь смысл. Что-то приличное уже давно бы исчезло.
Вот оно. Не бутылка. Холодное как лед, аж волоски на груди поднимаются.
«Жучок», который дала Мэнсфилд. Подключен к жесткому диску, а тот пристегнут к ремню. Штуковина такая древняя, будто «Walkman» из 90‐х. Кассетный плеер в кармане – вершина шпионских гаджетов.
