– Послушай, ты можешь со мной не общаться вовсе, хорошо? – нервным голосом защищаю себя я, – Если ты считаешь, что мне что-то от тебя нужно, то очень сильно ошибаешься. И вообще, можешь не звонить мне, будет лучше для твоей паранойи.
С этими словами я прерываю звонок и откидываю телефон на тумбочку, зарываясь лицом в подушку.
– Какого хрена это было? – сотрясает воздух проснувшийся Билл.
Утром я несусь в офис с твёрдым намерением сообщить, что я в абсолютной растерянности. Наша миссия на грани срыва, тотального провала. Она знает мою фамилию. Я не включала телефон с момента нашего разговора, боюсь увидеть там кучу пропущенных от неё. На улице все так же морозно, даже холоднее, чем вчера. В попытках согреть руки, сую их в карманы. Обнаруживаю там её перчатки. В голове тяжким грузом укладывается мысль, что всё может так быстро закончиться. Уткнувшись лбом в запотевшее стекло автобуса, наблюдая за вялым пейзажем города, скоротечно пролетающим мимо меня, я прижимаю эти перчатки к груди, поднимаю, вдыхаю запах и возвращаю обратно.
Миранда устраивает собрание сотрудников, которые работают над делом Баттенбергов, в конференц-зале. Я расхаживаю из стороны в сторону вдоль стола, пробую снять накопившееся напряжение кружкой отвратного кофе из автомата. Мне не хватает той поддержки, что всегда присутствовала в университете, дополнительных уроках криминалистики или на спецподготовке к шпионажу, где практически все были моими ровесниками, и можно было просто завязать с кем-то приятельские отношения. Тут же, в сфере серьёзных секретных расследований, я самый молодой сотрудник, что далеко не всеми воспринимается положительно. «Двадцать шесть лет, да ещё и женщина?» – первое, что я услышала в Темз Хаусе после того, как меня направили сюда как лучшего студента в данной сфере. После меня забрала в свой отдел Миранда.
Когда все собираются и усаживаются на свои места, я встаю и начинаю:
– Доминика знает мою фамилию. Она позвонила мне ночью, я не хотела разговаривать, чем, по всей видимости, задела её. Моя фамилия была произнесена как угроза.
– Запись? – спрашивает Эндрю.
– Я не веду запись звонков с ней, это личное.
Мои слова явно взывают яркое негодование со стороны Миранды, она выпрямляет спину, словно готовится накинуться на меня.
– Личное? Алиса, мне стоит напомнить тебе, что это твоя работа, и именно от этого зависит успех расследования.
– Как она узнала? – вмешивается Оливер.
– Я представилась ей реальным именем, она не нашла его в списке приглашённых гостей.
– Это не очень хорошо, ты облажалась в самом начале операции, – рассудительным тоном начинает Миранда, – Но информация о тебе ей в любом случае ничего не даст. Мы постарались зачистить все данные, что на тебя имеются. Если Доминика Баттенберг каким-то способом решит разузнать о тебе больше, то наткнётся на заурядную работу клинического психолога, брак с Биллом и твой адрес, вероятно, но так больше ничего.
– А этого мало? Я не хочу, чтобы убийца знала мой адрес! – восклицаю я.
– О том, что конкретно она убийца, речи не шло, – сложив руки перед собой, Миранда явно ждёт пояснений.
– Ну, она точно много про что не договаривает. Мне кажется, весьма вероятно, что Доминика могла убить свою бывшую. Вы проверили адрес?
– Кстати, по поводу него, – произносит Оливер, – Дом пуст: нет ни мебели, ни вещей, ни, уж тем более, никакой девушки.
– Но как?
Все смотрят на меня как на полную дуру. Я же не могу рассказать о том, что видела. Думаю, на мне сейчас просто лица нет. Это тупик, полнейший тупик. Меня просят присесть и успокоиться, дают стакан воды, выпиваю его залпом. Меня ещё раз длительно расспрашивают обо всем, что я узнала от Доминики. Миранда настаивает на том, чтобы я не прекращала с ней общение и не давала понять, что что-то пошло не так.
Собравшись с духом, я долго думаю, под каким предлогом стоит ей написать или позвонить. Остановилась на первом, так безопаснее для меня. Пишу ей СМС про то, что нашла в кармане перчатки и хочу их вернуть. Через некоторое время она отвечает, что сейчас занята, но может заехать за мной вечером. Мы сходимся на том, что встретимся в Риджентс-парке, время она уточнит.
Я жду её ответа весь день на рабочем месте, по пути домой не отрываюсь от телефона, за ужином с Биллом я все время поглядываю на экран в ожидании её ответа. Оливер со мной на связи все время на случай, если все обернётся критично, он успеет ко мне на подмогу, стоит мне лишь подать условный сигнал. Я становлюсь в прямом смысле одержимой предстоящей встречей и своим желанием увидеться с ней вновь.
Беру парфюм, подаренный ею, наношу на свою кожу, запах вызывает самые, что ни на есть, приятные ассоциации. Я зажмуриваюсь и представляю её лицо, вспоминаю мягкость губ. Это уже не нормально. Сообщение наконец-то приходит, и я тут же вскакиваю с места.
