– Как же тяжело! Чёрт, я не могу! Не могу! – её хриплый голос доносится из-за моей спины.
Она говорит это самой себе? Мне так чертовски страшно, что я боюсь произнести хоть слово. Но, совершив над собой нечеловеческое усилие, я пытаюсь выйти из оцепления. Я поднимаю руку и касаюсь её ладони на моем плече. По моим щекам текут слезы, я судорожно глажу её руку медленным успокаивающим движением. Чувствую, как хватка на моем плече слабнет. По сбившемуся дыханию Доминики понимаю, что мы обе не в порядке. Я не знаю, что это только что было, но чувствую, как ей трудно бороться с собственными желаниями, словно она пытается не дать волю зверю, что так усиленно рвётся из неё при каждой нашей встречи. Она полностью отпускает меня, но тут же её голова падает на моё плечо, я чувствую её надрывное дыхание на своей шее.
– Мы сейчас пойдём туда, где я не смогу тебя тронуть, – говорит она ровным голосом, – Прекрати плакать, я не буду продолжать. Успокой своё сердце, оно так бьётся… Мне отойти? Я отойду. Пошли.
Она отходит от меня в сторону и быстро шагает вперёд по дороге, я остаюсь как вкопанная. Эти слова кажутся мне какой-то странной подсказкой к ещё непонятной мне загадке.
– Алиса, идём, – обернувшись, она подзывает меня к себе.
С трудом, медленными шажками я начинаю догонять её. Тёмный парк с уродливыми голыми деревьями остаётся позади. Мы оказываемся возле ближайшего открытого заведения. Доминика открывает передо мной дверь, впуская внутрь. Это круглосуточное кафе, по видимому, не может похвастаться большим количеством клиентов в такой час. Доминика отодвигает мне стул, позаботившись о моем комфорте. Она вообще помнит, что произошло десять минут назад?
– Ты, должно быть, замёрзла, – она трёт мои плечи, словно пытаясь согреть, – Чай, кофе?
– Я бы выпила, – киваю я в сторону бара.
– Ты бы выпила, – повторяет она за мной и направляется за заказом.
Я совершенно не отдаю себе отчёт в происходящем. Доминика ведёт себя очень нервно, это заметно по мелким жестам, мимике, отрывистости. Она напряжена и, скорее всего, удивлена тем, что я ещё не сбежала от неё. Отойдя от стойки, она подходит ко мне с бокалом горячительного напитка. Я тут же опрокидываю его в себя.
– Хочешь ещё? – интересуется она, я отрицательно мотаю головой.
Доминика присаживается напротив, а меня передёргивает от того, насколько горькая эта обжигающая смесь, что стекает по моему горлу. Она стягивает с себя шапку, её длинные прямые волосы немного взъерошены, но выглядит это даже мило.
– Что происходит? – напрямую спрашиваю её я.
– Я сдержалась, теперь все хорошо, – её взгляд пуст и рассеян.
– Что ты хочешь сделать со мной, Доминика? – она не отвечает, будто бы не слышит моего вопроса, – Доминика?
Она, наконец, осмеливается поднять на меня взгляд, глаза наполнены слезами, но она пытается не дать им волю, сдерживает, шмыгает носом и лбом утыкается в свои руки. Прячет от меня лицо, не хочет, чтобы я знала, что с ней творится, она стучит ногой по полу под столом. Пока она не видит, я осматриваюсь, кроме нас в кафе несколько мужчин за дальним столиком у окна – значит, безопасно. Поднимаю взгляд на телевизор над баром. По кабельным новостям показывают какие-то сводки, а я ведь могла попасть в завтрашние в качестве трупа, неожиданно найденного ранним утром каким-то человеком, вышедшим на пробежку. Мне кажется, что Доминика настолько напугала меня, что испугалась и сама. У меня есть возможность рассмотреть её жёсткие черные волосы, что прикрывают плечи, ровный пробор. Замечаю побелевшие костяшки от того, насколько сильно она сжимает кулаки.
– Я не человек, Алиса. Ради себя же, держись от меня подальше!
Рывком она поднимается с места, ещё раз кидает на меня растерянный взгляд и убегает прочь. Мне не хватает ни смелости, ни сил на то, чтобы броситься ей вслед.
Я оставила Алису в безопасности и тепле, среди других людей, которые в любой момент при необходимости могут позаботиться о ней, а могла бы и оставить холодным трупом в безлюдном парке. Я ещё ни разу ни с кем так не сдерживалась. Это сумасшествие! Ненавижу все те вещи, которые она во мне пробуждает. Бесконтрольный голод, который возникает каждый раз, когда я смотрю на то, как пульсирует её сонная артерия. Рядом с ней, кажется, у меня появляются чувства. Не просто чувства – их настолько много, что и захлебнуться можно. Они тягучие подобно хорошей крови и непонятные, совершенно для меня ошеломляющие. Это чересчур. А ведь она просто самый обычный человек, смертная.
Давлю на газ со всей силы. Я её не тронула, и это самое главное. Я смогла сдержаться, даже когда обнажились клыки, даже когда я уже готова была вспороть её изящную шею. Возвращаюсь домой, тут темно, но я знаю точно, где меня всегда рады видеть. Залетаю в спальню Долорес, включаю свет. Она наверняка уже спала, но сейчас привстаёт с кровати на локтях и взволнованно смотрит на меня.
– Трахни меня, пожалуйста.
